Он же мой учитель, а ученик редко превосходит своего учителя.
Но когда Доменико захотел большего — опустился коленями на ковер и стал расстегивать ширинку, я закричала из последних сил и ударила ногой его в пах.
Все-таки ученик превзошел своего учителя.
Доменико побагровел.
— Ты не любил свою жену. Никогда, — вспомнила я его слова, — подонки не любят своих жен. А ты именно такой: омерзительный подонок, который соврал о моих родителях!
— Вот же сучка! — заорал Доменико и снова набросился на меня.
От его веса я ударилась головой об пол.
Я стала задыхаться.
Еще барахтаться, но невероятно быстро — задыхаться.
Я вцепилась в его толстое запястье двумя руками и завертела головой в разные стороны, но не увидела ничего, кроме белого ковра. Ни одного тяжелого предмета в стиле лучшего кино. Зато видела, с каким омерзительным выражением лица он расстегивал свои брюки и доставал член.
В этот момент из его кармана выпал пистолет.
Он хотел трахнуть жену Давида Басманова.
Какая гордость.
Какое превосходство."
"Трахнуть, а потом убить. Сильнейшее унижение для любого мужчины. Похоть ослепила подонка настолько, что он не заметил оружие, выпавшее прямо мне в руки.
Почти.
Еще чуть-чуть, и я до него дотянусь. Если выстрелить ему прямо в руку, которой он расстегивает свою ширинку, это решит проблему.
Убить его — слишком легко. Отдать Давиду — вот, чего Доменико боится больше всего. Я потянулась за оружием, удерживая в легких последний кусочек кислорода.
Все выглядело так, будто я трепыхаюсь в нехватке воздуха.
Я сделала незаметный рывок и мысленно усмехнулась: Доменико забыл, чему учил меня.
Он забыл, кого он, черт возьми, вырастил.
— Учитель ты превосходный, а вот противник — так себе, — прохрипела я.
В моих руках оказалась тяжелая рукоять. Доменико ослеп от скорой расплаты со своим врагом. Он планировал поиметь меня своим членом прямо здесь.
Черта с два.
— Ты… сдохнешь, — выдохнула последнее, что у меня осталось.
— Только после тебя.
Доменико ухмыльнулся, а я почти нажала на курок.
Как раздался выстрел. Лицо подонка исказилось в гримасе боли. Я уже не слышала, но на подсознании понимала, что он орет. От боли.
Рядом стоял муж, а я так и не выстрелила. Доменико погубила не я.
Я все для тебя, — говорили бешеные глаза Давида.
Пистолет мужа был направлен на пах Доменико.
Боже.
Хватка на моей шее резко ослабла, но горло горело огнем.