— Ты чего тут с космосом общаешься, Малинка моя? — обнял меня сзади мой парень и нежно поцеловал за ухо. Еще и в одних боксерах опять по квартире разгуливает, бесстыжий. У меня и так душевное равновесие ни к черту, так еще и этот пришел меня своими мускулами смущать. И сердце так услужливо забилось в его присутствии радостной пичужкой…
— Типа того, — кивнула я и нервно поправила прядку, выбившуюся из тугого пучка на голове.
Горячие мужские руки тут же развернули меня к себе и прижали к груди.
— Перестань волноваться, женщина! У тебя все получится.
И я не выдержала и рассмеялась. Вот же дурной! А еще любимый и самый чудесный на свете Демид Громов! И да, друзья, вот уже целых четыре дня мы с этим почти двухметровым, раскачанным и татуированным красавчиком жили вместе. Он просто пришел в дом к моим родителям и поставил их перед фактом:
— Я считаю, что надо бы нам уже учиться жить самостоятельно.
— Да что ты говоришь? — папа Веня закинул ногу на ногу и потер пальцами свой подбородок, — Ну-ка, ну-ка, продолжай.
— А что тут продолжать? Я люблю вашу дочь и хочу взвалить бремя заботы о ней на свои плечи, — и Демид полностью отзеркалил позу отца.
— Ничего там у тебя не треснет?
— Никак нет, — и тут же они оба рассмеялись как завзятые старики-товарищи.
И все. Вот так просто я получила родительское благословение. Мама даже слезу пустила, когда я выкатывала из дома свой последний чемодан, а папа, только шикал на нее и дурашливо выдавал:
— Молчи, глупая! Не дай Бог этот парень передумает и назад нам ее вернет.
Конечно, мы дружно рассмеялись, а потом помахали родителям на прощание, обещая заезжать в гости почаще и зашли в лифт. А затем ехали домой, дружно распаковывали мои коробульки и чемоданы, а дальше, забив на это гиблое дело, долго занимались любовью прямо там, где застала нас страсть. А потом снова, и снова, и снова…
Как итог, мои вещи были разложены по своим местам только к вечеру следующего дня.
Жизнь! Разве могла я себе представить, что вся она будет заключена в нем одном — парне, ради которого мое сердце ежедневно совершает умопомрачительные кульбиты в груди.