— Я с ума по тебе схожу, — рычит мне в губы Громов, а уже в следующее мгновение мир вокруг нас размывается, а потом и взрывается яркими красками. Стоны запредельного наслаждения рвутся наружу, но я глушу их, прикусывая свое запястье, но этого недостаточно.
— У-у-у…Ах…О-о-о…
— Давай, девочка моя, давай…
В секунде до рая мы сливаемся в еще одном слишком откровенном поцелуе, и я разлетаюсь на куски, не понимая, что может быть лучше того, что только что произошло, между нами.
И любовь моя к нему такая, что и не описать…
Я почти ничего не соображаю от кайфа, взгляд расфокусирован и только глупая, блаженная улыбка блуждает на моих губах. А Громов уже деловито застегивает брюки, а потом начинает приводить и меня в порядок, ставя на ноги, одергивая юбку и поправляя блузу с прической.
— Хорошая девочка, — шепчет он мне, а потом прикусывает мне нижнюю губу, — как ты? Работать сможешь или устроим выходной сегодня?
— Смогу, — почти уверенно киваю я и критически оглядываю себя, а потом и поправляя то, что подпортила наша страсть.
— Отлично. Заберу тебя ровно в шесть десять, — улыбается мне мой парень, а потом усаживает меня в кресло, а сам направляется на выход.
— Что? — словно в бреду спрашиваю я.
Но в ответ слышу только задорный смех. И ручка на входной двери странно ведет себя. Да как же! Кто-то ломится в кабинет!
Щелчок завертки и в кабинет вваливается седовласый мужчина, похожий на Санта Клауса.
— О, Демид Матвеевич, а вы тут какими судьбами? — спрашивает он Громова с ощутимым акцентом.
— Да вот, девушку свою, Агату Малиновскую, к вам доставил, Петри Валлиевич. Вы ее, пожалуйста, не обижайте, она мне больно дорога, — еще раз мне подмигнул и вышел за дверь.
А меня так и оставил ошалело стоять и хлопать глазами, смотря на миловидного дедушку. Ну вот те и раз…
Убью же дома, ну!
— О, Агата Вениаминовна, добро пожаловать в «Инвэстмент Групп», надеюсь, что мы станем добрыми друзьями…
И я тут же натянула на лицо дружелюбную улыбку от уха до уха.
Ну Громов, ну погоди!"