Розалия Равильевна, вы мне списочек напишите, кто и когда в эту калиточку входил или мог воспользоваться. Ты, Катя, тоже. А мы с Русланом и Вовкой разберемся.
— Но, — попробовала возразить теща. — Давно пора забыть об этой истории!
— Нет, — пробурчал Марат. — Вам ничего не угрожает, но найти злоумышленника нужно. Хотя бы затем, чтобы нам с Катей жить спокойно. Чтобы никто не посмел больше в глаза тыкать, что Корнеевские — враги Наумовым.
— Я вчера отругала Глеба за звонок тебе, — тут же поняла Роза и, будто извиняясь, глянула на Катю.
— Пусть засунет свои извинения, — нехотя пробурчала Катерина и, чмокнув мать в щеку, прошептала: — Ладно, мам, мы поехали. Завтра приедем, Алискины вещи привезем.
Уже поздно вечером, оказавшись в Катиной квартире, Марат сразу прошел к компьютеру.
— У тебя интернет есть? — поинтересовался мимоходом. — Хочу глянуть в публичную карту. Может, кто и мне знакомый выявится.
Катерина включила комп и, усевшись рядом с Алтаевым, напряженно вгляделась в примитивный план, где тонкими линиями обозначались границы между домовладениями, а при наведении курсора на каждый квадратик высвечивались все сведения о хозяевах.
Но сколько ни смотрел Марат, так и не понял, откуда именно пришел золотой вор.
— Мне бы рубашку постирать, — фыркнул он. — К утру высохнет. Что-то на этой жаре с меня семь потов сошло.
«Переволновался бедный Алтаев», — про себя улыбнулась Катерина, но взяв рубашку любимого, сразу кинула ее в машинку и включила какой-то короткий режим.
— Я окошко открыла, — отрапортовала она. — Быстрее высохнет.
Марат прижал ее к себе и, едва коснувшись губами виска, пробормотал «Спасибо!» Он балдел от ее заботы, с придыханием наблюдал, как она аккуратно поправляет воротничок, разглаживает пальцами несуществующие складки.
— Утром поглажу, — проворковала она и уставилась на Алтаева вопрошающим взглядом.
— Раз уж у нас сегодня вечер вопросов и ответов, расскажи мне про «Антарес», пожалуйста.
— Да там нет никаких тайн, — поморщился Марат. — Все концы сошлись на Лене Буровой. За воровством стоит она. Петрович сначала артачился, но, когда я его прижал к стенке, все-таки согласился, что кроме его жены некому. К тебе он претензий не имеет. С ней собирается развестись…"
"— А я думала, что он Ленку простит, — хмыкнула Катерина и принялась стелить постель.