Марат бросил взгляд на брата, напялившего точно такие же бледно-голубые джинсы и белую рубашку, и недовольно скривился.
— Близняшки, блин!
— Ладно, надену розовую или голубую, — отмахнулся Руслан. И Марату вдруг пришла в голову мысль, что если брат наденет голубую рубашку, то у них с Катей родится мальчик, а если розовую — девочка.
«Совсем мозги растерял», — одернул он сам себя и поспешил к выходу, втайне радуясь, что скоро увидит Катерину. Всю дорогу Марат косился на брата, выпершегося на переговоры в розовой рубахе.
— Ты бы еще гавайку напялил, — пробубнил беззлобно. Руслан рассмеялся, а Марат снова мысленно закатал себе бодрящий пендель.
«Девочка, твою мать! А я всегда хотел сына…» — печально подумалось ему.
Звонок сотового отвлек его от прогнозов о поле воображаемого ребенка. Алтаев поморщился, увидев, что звонит Вова Корнеев.
— Принесла же нелегкая, — пробурчал тихо. Руслан усмехнулся криво.
— Привет, Вован! — с радостью недоумка проорал Марат. — Давно не слышал тебя, брат!
— Привет-привет, — вкрадчиво пропела трубка.
— Я со многими кручу, — ушел от ответа Алтаев и тут же взял быка за рога: — Слышь, Вова, а что, твоим парням законы не писаны? Родео в парке устроили. Ты же понимаешь, что тебя на пустом месте подставляют.
— А что такое? — насторожился Корнеев. — Они рано утром через парк едут, специально угол срезают.
— Мою собаку сбили, — рыкнул Марат. — Да еще твой упертый мальчик с меня компенсацию требовал. Хамил мне, Вова.
— Вообще-то, если собака врезается в машину и остаются вмятины, то ущерб оплачивает владелец собаки, — тихо заметил Корнеев. — Ты не знал?
— У нас теперь в Центральном парке открыто двустороннее движение, Вова? И ты сам понимаешь — это чревато."
"— Ладно, что ты хочешь? — вздохнул Корнеев, явно не желая ссориться с другом детства.
— Я подумаю, братан, — хмыкнул Марат. — Но пусть твой джигит отстанет от моей бывшей.
— Кстати, о твоих бабах. Если ты закрутил с Катей Наумовой, поищи там у нее мою вещицу.
— Я не роюсь в женских тряпках, — осадил его Алтаев. — Что упало, то пропало, Вова.
— Она нашу семью на бабки выставила, — процедил Корнеев. — Ей бы голову открутить, но я так понимаю, что чревато. Сарычев житья не даст.
— А я ему помогу, — тут же добавил Марат. — Отцепись от Кати, Христом богом прошу.
— И где справедливость, спрашивается? — вскинулся Вовка. — Ее отец обул нас по-крупному. А эта тварь украла мамину брошку.