Нам вдвоем было неловко и непривычно, когда он обнял меня и погладил по голове. Его «извини меня, Лена, что вспылил. Ты хороший ребенок. Старательный и честный» в реальности прозвучало неделю назад, а греет до сих пор.
Еще дядя всё так же неловко сунул мне в карман деньги. Сказал потратить на что-то приятное. И даже не разрешил, а настоял на том, чтобы я вместе с молодежью ехала в субботу в Калифею на фестиваль в честь Пятидесятницы.
Пятидесятница для нас – большой праздник. Семья Шамли делится на сильно верующих людей и не очень.
Ресторан украшаем зеленью, но для посетителей не открываем. Обедаем семьей, разговаривая о достижениях, планах и надеждах.
После обеда все отдыхают, как считают нужным. Я, возможно, с большей радостью повалялась бы на пляже с книжкой, но получив сообщение от лучшей подруги – Василики, сдаюсь и собираюсь.
В школе мы были не разлей вода.
Наряжаюсь в любимое короткое белое платье с летящей юбкой и красивым кружевом на топе. На голову надеваю самодельный ленточный венок. По периметру он украшен ниспадающими в волосы нитями из белого и зеленого бисера.
"На фестивале будет куча развлечений для туристов: ярмарка фермерских продуктов, ремеснические мастер-классы, народные танцы и песни. Я все это видела миллион раз, но предчувствие окунуться в атмосферу вместе с Васькой дразнит и подначивает ехать поскорее.
Спустившись в зал ресторана, хвастаюсь перед дядей и тетушками новыми сережками – купила их из денег, которые дал дядя.
Георгиос больше в Кали Нихта не являлся и задевать меня не рисковал. Но это не значит, что о парне я забыла. Его многообещающие угрозы всё еще липнут ко мне плохим предчувствием. Он не бросает слов на ветер.