Тем более что Чаг без всяких колебаний уселась в затянутые яркими тканями носилки, Кенгар влез в свои, и ей, чтобы не выглядеть смешной, не оставалось ничего другого, как последовать их примеру. Рабы подхватили паланкины Кенгара, Чаг, а потом и ее собственный и, гуськом выйдя из ворот, неспешно зашагали по улице. Никто не оборачивался им вслед, не пялил на них глаза, и Батигар окончательно примирилась с тем, что поначалу казалось ей несусветной дикостью.
В Исфатее и других северных городах хадасы и унгиры отправлялись по делам или в гости верхом на лошадях, и лишь немногие, в основном недужные и дамы преклонного возраста, предпочитали совершать поездки в крытых экипажах, запряженных тонгами — низенькими и не слишком быстрыми, но зато очень выносливыми лошадками.
Откинув занавески паланкина, Батигар с интересом осматривалась вокруг, замечая множество любопытных мелочей, ускользнувших от ее внимания утром, и, если бы не смутное, неотвязное чувство тревоги, девушка была бы совершенно счастлива.
Пытаясь уяснить, что же все-таки ее тревожит, принцесса только сейчас наконец сумела сформулировать копившиеся у нее весь день вопросы. Кенгар, безусловно, был рад видеть принцесс, но почему он не повез их прямо во дворец Владыки Чилара, а предложил съездить сначала к какому-то Смотрителю фонтанов? Какие сообщения для принцесс мог получить от Бергола этот самый Смотритель и как они могли обогнать их? Откуда Кенгар знал, что исфатейские принцессы могут появиться в Чиларе? А он явно знал об этом и даже не пытался изобразить удивление, увидев их в своем доме! Батигар нахмурилась, и ее густые черные брови сошлись в прямую линию.