— В первый раз в тюрьме?
Врать магам не рекомендуется, это юноша уже усвоил. Ну и что, что дар Лориса подавлен амулетом, он все равно маг, а значит, проницательности ему не занимать.
— Не-а, второй, — честно признался он.
— Тогда мог бы быть и потише, — заметил Каучер.
— Там я был в одиночной камере, а тут общество, можно поговорить, незачем быть тише.
Лорис вдруг усмехнулся:
— А ты ничего, смешной.
— Стараюсь, — Джоф расплылся в улыбке. Уж что-что, а смешным и нелепым у него получалось быть проще всего. — Тебя кто-нибудь ждет там? — закинул он пробный камень, бросив взгляд на потолок, имея в виду свободу.
Парень долго молчал, так долго, что Джоф уже испугался, что он не ответит.
— Думал, что ждут, — наконец, произнес тот, — друзья, единомышленники... — его голос был пропитан горечью. — Только никто из них не почесался, чтобы меня отсюда вытащить. Так что нет, никто не ждет.
Джоф сочувственно закивал.
— А семья?
Лорис покачал головой:
— Никого.
— А у меня дед, — тут даже не нужно было играть и притворяться, улыбка сама собой заползла на лицо при воспоминании о старике.
Гэбриэл оказался прав в очередной раз, упоминание о деде сработало, Лорис встрепенулся и посмотрел на него уже с большей заинтересованностью.
К тому времени, когда в конце коридора послышались громкие голоса, Джоф уже был совершенно уверен, что Лорис именно тот, кого Гэбриэл искал. Генти вызнал все, что только мог за несколько часов.
"Молодой человек с детства жил с матерью, весьма скрытной женщиной. Она никогда не распространялась о его отце, хотя Лорис и задавал бесчисленные вопросы. Лишь однажды Мария Каучер обмолвилась, что отец предал их и бросил, когда Лорису едва исполнился год.
О своем прошлом Мария тоже не любила рассказывать, и Лорис знал лишь то, что они переехали в Сарану, потому что мать переживала из-за его дара, и надеялась, что здесь ее сын станет своим среди множества магов.
Сама Мария магией не владела и говорила, что Лорис первый волшебник в их роду, и он верил.