— На, попей, — раздался рядом голос. Эрилин подняла глаза, возле нее стоял Джоф с дымящейся кружкой в руках. — Это чай.
— Спасибо, — вяло ответила она, но все же взяла кружку.
Генти присел рядом. Ей не хотелось быть грубой и гнать его, но, когда она оставалась одна, легче было ничего не чувствовать.
— Как ты? — осторожно спросил юноша.
Если бы это спросил Эмир, она запустила бы ему в голову кружкой с кипятком, но Джоф сам выглядел, как живой труп, бледный и с опухшими глазами.
Принцесса пожала плечами.
— Нормально. Что со мной будет? Жива, здорова. Это ведь не я осталась там...
Генти немного помолчал, потом снова заговорил, но, казалось, ни к кому не обращаясь:
— Я до последнего думал, что он что-нибудь придумает, выкрутится.
— Не надо, — попросила Эрилин, а потом призналась: — Я тоже.
Они оба замолчали. Трещал костер. Эмир что-то пытался рассказывать Лорису, но маг тоже был подавлен и молчал, никак не реагируя на его слова.
Эрилин задумалась о Лигас, к которой они сейчас направлялись.
— Как думаешь, они его... уже? — нарушил молчание Джоф.
Принцесса поставила кружку на землю и потерла руками глаза:
— Не знаю, — простонала она, — ничего уже не знаю...
Генти на пару мгновений коснулся ее плеча, а потом ушел, оставив одну. Ему тоже было плохо, он хотел с кем-то поговорить, но Эрилин в этот момент не была способна оказать поддержку даже самой себе, не то что кому-то другому.
Гэбриэл бы смог. Он действовал на людей успокаивающе, он умел дарить уверенность...
Действовал? Умел? Неужели она уже думает о нем в прошедшем времени?
Принцесса закрыла глаза и откинула голову назад, опираясь затылком о твердую кору дерева. Наконец, из-под ресниц хлынули горячие, обжигающие слезы. Но облегчения они не приносили.
Ему сказали раздеться по пояс и сесть на землю у одного из трех столбов посередине площади.
Алма Рая подошла ближе, с интересом рассматривая множество шрамов на его торсе и руках.
— У тебя была интересная жизнь, — сказала она.