Бесполезно хранить свою собственную честь, когда от чести ее семьи ничего не осталось. Честью клянутся и ей поступаются, это правила игры.
Эмир потянулся и перерезал веревку на одном запястье. Эрилин не шевелилась и терпеливо ждала, когда он освободит второе.
Когда он перерезал веревку, она села на кровати и потерла онемевшие руки, вокруг запястий пролегли красные полосы с уже запекшейся кровью.
Эмир тоже оценил ее ранения.
— Думаю, нам не стоит звать лекаря, — сказал он. — Не будем выносить сор из избы.
— Конечно.
Эрилин встала нарочито медленно, но не настолько, чтобы брат что-либо заподозрил. Он считал себя самым умным, непобедимым. Что ж, ей это только на руку.
Когда Эмир на мгновение отвел от нее взгляд, Эрилин схватила вазу с прикроватной тумбочки и запустила ему в голову.
— Ах ты! — принц согнулся, схватившись за разбитый висок. Брызнула кровь.
Эрилин бросилась к двери, но он поймал ее. Видимо, удар оказался недостаточно сильным.
— Пусти меня, — брыкалась принцесса, но он навалился на нее всем весом.
— Тупая сучка! — ревел Эмир, его висок был в крови. — Я же сказал, ты пожалеешь!
Его пальцы переместились ей на шею и сильно сдавили.
«Задушит!» — эта мысль была удивительно ясной.
Брат собирается ее задушить, и теперь не помогут ни уговоры, ни мольбы, она исчерпала свой лимит доверия.
Руки Эмира давили все сильнее, одновременно он упирался коленом ей в грудь, что не оставляло ни малейшей возможности сбросить его с себя.
В глазах потемнело, она начала хрипеть.
Пальцы наткнулись на что-то твердое и холодное — кинжал, которым Эмир разрезал путы и который выронил после ее нападения.
Сознание ускользало. Эрилин сжала кинжал в ладони последним отчаянным усилием, перехватила поудобнее и ударила брата под ребра. Лезвие вошло по рукоять.
Хватка ослабла. Ярость в глазах Эмира сменилась удивлением.
— Ты! — выдохнул он и обмяк.
Эрилин сбросила его с себя, перекатилась, встала на четвереньки.
Время замедлилось. Эрилин упала на спину, раскинув руки в стороны, борясь, то с кашлем, то с истерическими всхлипами.
А когда поднялась, то увидела, что глаза Эмира, в которых навсегда застыло удивление, начали стекленеть.
Когда Эрилин окончательно пришла в себя, она бросилась к умывальнику, чтобы смыть с рук кровь. Кровь ее собственного брата.