Дорога домой или Цена престола

В итоге на заботливый вопрос Гэбриэла:

— Как ты?

Она ответила со злостью:

— А как ты думаешь? Не каждый день убиваешь за час двух человек, один из которых твой брат.

Эрилин не смотрела ему в глаза, поэтому не знала, как он отреагировал на ее слова, сама же она спряталась в своей комнате и сидела там, тупо пялясь в окно до самого вечера.

Вечером ее покой нарушил Ноквелл, он сказал, что необходимо провести совещание и решить, что будет дальше. Что ж, во всяком случае, старый друг отца верил в ее версию событий, доказательством которой служили фиолетовые следы от пальцев брата на ее шее.

"

"Эрилин вошла в конференц-зал на ватных ногах, смотря в пол. Она не хотела никуда идти, но Ноквелл напомнил, что она последняя представительница семьи Квинтано, и это ее кровный долг. При слове «кровный» ее затошнило, Эрилин видела слишком много крови за эти дни.

В конференц-зале были сам Ноквелл, Гэбриэл, Лорис и еще несколько сподвижников ее отца, которых, судя по всему, Ноквелл счел надежными.

Главнокомандующий принял на себя весь огонь и первым начал собрание.

Эрилин хмуро оглядывала всех из-под опущенных бровей. Она обратила внимание, что Лорис подавлен, он тяжело перенес то, что собратья-маги обманули его и усыпили, а он, как доверчивый дурачок, ничего не заподозрил.

— Люди задают вопросы, — начал Ноквелл. — Я должен знать, что им говорить. Поменять двух королей за два дня и троих за два месяца — это большое потрясение для народа.

— А что тут думать? — высказался Лорис. — Скажите им все, как есть.

— Я тоже склоняюсь к этому варианту, — признался Ноквелл, — но нужно все правильно преподнести, чтобы не вызвать бунты. Люди растеряны, но, пожалуй, вы правы, правда — лучшее лекарство.

Мозги шевелились плохо, и до Эрилин не сразу дошел смысл их разговора, а когда она, наконец, осознала, о чем они говорили, то резко вскинула голову.

— Нет! — ее голос прозвенел во внезапно наступившей тишине, все удивленно повернули головы к ее месту во главе стола, то, что принцесса заговорила, было само по себе удивительно.

— Хватит уже смешивать с грязью имя моей семьи! — отрезала Эрилин. — Я не хочу, чтобы позор моего брата стал всеобщим достоянием. Я не хочу пятнать его имя, отец бы этого тоже не хотел.

— Ваше высочество... — начал Ноквелл.

— Я сказала: НЕТ! — твердо произнесла Эрилин, отчеканивая каждое слово. — Я хочу сохранить хотя бы видимость чести Эмира. Он заплатил сполна, говорят, грехи смываются кровью, поэтому с него достаточно.