Разорвало вагон… Неужели это от моей попытки избавиться от той хрени? Сила мира сработала как взрывчатка?
— Мирослава! — тут же раздался строгий голос, от которого девушка подскочила, как ужаленная.
В лазарет вошёл мужчина лет пятидесяти, в таком же белом халате. Седые волосы аккуратно зачёсаны назад, усы подстрижены по линейке. Лицо строгое, профессиональное. За очками в стальной оправе поблёскивали внимательные глаза.
— Олег Семёнович, — повернулась медсестра к доктору, пытаясь скрыть смущение.
— Почему пациент на ногах и в простыне? — спросил он резко.
— Простите, я не успела… — пищала девочка, теребя край халата.
— Не успела она! — покачал головой мужик. — Что ты делала полчаса?
В его голосе слышалось раздражение опытного врача, привыкшего к дисциплине. Мирослава съёжилась под взглядом врача.
— Стоп! — прервал их. — Я в порядке.
Доктор подошёл ко мне с деловым видом. Внимательно посмотрел в глаза, раздвинул веки, проверяя реакцию зрачков на свет. Постучал неврологическим молоточком по коленям, локтям.
— Граф Магинский, — начал он официальным тоном. — Час назад вагон, в котором было ваше купе… Часть его исчезла, словно её поглотили пространственной магией. Начальник поезда остановил состав. Сотрудники СБИ, которые были в поезде, начали осмотр. Обнаружили вас без сознания и голым. Принесли сюда вместе с вещами.
Слушал вполуха, в голове роились мысли: «Пространственная магия? Может быть, нейтральная энергия исказила реальность, когда боролась с чёрной субстанцией?»
— Мы пытались привести вас в чувства, но ничего не помогало, — продолжил доктор.
Помассировал виски, пытаясь собрать обрывки воспоминаний. С чего бы начать? Где мой заларак? Сердце пропустило удар от этой мысли.
— Простите! — кивнул я доктору и медсестре, схватив свои чемоданы. — Спасибо вам.
Вот так, обмотанный в простыню, выскочил из лазарета. Двинулся к своему вагону по узкому коридору.
Проводники в тёмно-синих мундирах прижимались к стенкам. Пассажиры высовывались из купе, потом быстро захлопывали двери. Кто-то крестился, кто-то шептал молитвы.
Я добрался до своего вагона и остолбенел. Крыши действительно не было. Её словно срезало гигантским ножом — ровный, чистый срез по всей длине. Поезд ехал еле-еле, машинист боялся, что вагон развалится от скорости.