Сначала он просто рассказывал обо всем, что в деревне творится, а потом Фурман его в свою бригаду сосватал. Крепенький такой паренек, слегка туповатый, правда, но в команде и без него умников хватает в лице Мотка. Витек на шухере. Хоть и ночь на дворе, но мало ли...
Хороший дом Иван Павлович себе отгрохал, два этажа, девять комнат, обстановка что надо. Только непонятно, где деньги у него спрятаны. Может, в подвале, как было у Трюфеля...
Елена Николаевна с ужасом смотрела на своего убитого мужа. Ладонями сжала виски, глаза навыкате, рот открыт.
Фурман поднялся, оттянул маску, пальцами закрыл ноздри разбитого носа, чтобы кровь не хлестала, задрал подбородок.
– Деньги где? – спросил Моток.
– Нет денег, – мотнула головой женщина. – В банке все деньги.
– А банка где? – самодовольно спросил Косой. Похоже, он чувствовал себя героем.
– Да не банка, а банк. Что же вы наделали?! – опускаясь на колени, простонала она.
– Сейчас сама за ним отправишься, – пригрозил Моток.
– Стреляй, – низко опустила голову Елена Николаевна.
– Ты че, дура? Бабки где? – заорал на нее Моток.
Она молчала, но тишину вдруг нарушил Сыроед:
– Шухер! Там Фомич во двор выходил, а вы пальнули. Он услышал, к воротам пошел, а потом в дом побежал. У него телефон, сейчас ментам позвонит...
– Ну, это еще не шухер, – рассудил Моток.
Если Фомич позвонил ментам, наряд будет не раньше чем через двадцать минут. Пока соберутся, пока доедут.
– Шухер ты развел, – усмехнулся Фурман, снимая маску.
Сыроед, поняв, что нужно сделать, побледнел и затрясся, как холодец.
– Я... Я не могу...
– А я могу. Тебя завалить могу, – деловито сказал Косой. – Фурман скажет, и завалю...
– И скажу. Чтобы ты нас не засветил.
– На тебя все свалим, – добавил Моток.
– Давай думай быстрей! Уходить надо.
– Нет, не надо! – Трясущимися руками Сыроед взял пистолет и наставил его на женщину: – Ближе подойди... Нормально... Ну! – Он выстрелил почти в упор, и пуля попала в голову.
Женщина безжизненно завалилась на бок, а Фурман крикнул:
– Уходим! Быстрее!
Они выбежали на улицу через калитку, и тут же из соседнего двора показался Фомич с ружьем в руке. Фурман церемониться не стал, сразу выстрелил. Старик как ужаленный заскочил обратно во двор.