Но все-таки Спартак ударил его кулаком в шею, да так, что вырубил напрочь, и, глядя на поверженного врага, презрительно процедил сквозь зубы:
– Баклан!
Он уже отступил назад, в готовности отразить ответную атаку, но приблатненные не торопились нападать на него.
– Досвистелся, – глубокомысленно изрек Антоша и с важными видом перевел взгляд с Улёта на Спартака. – Так что там у тебя за бригада на воле?
Все приблатненные уже на ногах, и только он до сих пор на корточках, не считая паренька, который держал металлическую кружку над огнем.
– А ты ноги распрями, – без вызова, но грозно посмотрел на него Спартак. – Встань. Я тебе не шнырь, чтобы со мной сидя разговаривать...
Бровастый «кот» выпятил нижнюю губу и медленно кивнул, обозначая свое согласие со Спартаком. Видно, что парень проникся к нему если не уважением, то чем-то похожим на него. И спрашивать за Улёта он явно не собирался.
Антоша поднялся, потер ладони. И снова спросил, правда, уже без прежней надменности:
– Так есть бригада на воле?
– Есть. И что?
– А сам кто будешь?
– Спартак.
– Э-э... А что за бригада?
– Репчино держим.
– Репчино?.. Рынок у вас там, да?
– Да. Мой рынок.
– Был я там, – сказал кривоносый, – лопатники у терпил снимал. Раз прокатило, другой, а потом за жабры взяли. Если бы менты, а то дуболомы, охрана. Нельзя там у вас дела делать, да? Сплошной беспредел честных воров зажимать!
– Это предъява или как?
Кривоносый замялся.
– Ну, я не знаю, ты эти порядки устанавливал или нет.
– Я эти порядки устанавливал. Потому что рынок – мой. И люди, которые там, – тоже мои. Не твои, а мои. А если они мои, то ты для меня крыса, потому что воруешь у моих людей. Понятна логика?
– Это я крыса? – растерянно посмотрел на своих дружков кривоносый, ожидая поддержки.
– Для меня крыса, когда у моих крадешь. А так, может, ты и честный вор, я не знаю.
– Я – честный вор!
– Может быть... Не кипишуй, не надо. И волну не поднимай. А то ведь сам захлебнешься.
– Не, братва, ну вы видите, карась байду разводит! – возопил кривоносый. – Гасить его надо!
– Я не карась, – покачал головой Спартак. – Я в авторитете.
Кривоносый досвистелся, и он должен был его наказать. Но сколько можно руки распускать, так и кулаки до костей собьешь.