На крыльях

Вместе с кожей. И что эта тварь здесь делает?

Она подняла лицо, обрамленное черными блестящими волосами, и усмехнулась.

– Мышка, а вот и ты. Как дела?

– Что ты здесь делаешь? – потрясенно спросила я.

– Сижу, – пожала плечами Лескова.

– Где Антон? – мой голос был резок, а в груди зародилось нехорошее чувство. А что, если…

Даже думать об этом не хотелось, и я, как могла, отгоняла эту мысль прочь от себя.

Антон бы не поступил со мной так. Нет. Нет.

– Спит, – сказала Лескова и потянулась как ни в чем не бывало.

Движения ее были грациозны. – У нас были жаркие несколько часов.

– Что? – прошептала я, не веря ее лживым словам.

– Честно сказать, Дракон меня утомил – кажется, у него давно не было женщины. Было горячо. Ты ведь знаешь, Катенька, первые чувства мужчин – они ведь навсегда. Потом, конечно, Дракон одумался – или сделал вид. И выставил меня прочь, велел забыть. Но, черт возьми, я так по нему скучала. Тебе нравится, как он целуется? Я пьянею от его губ. А ты?

И она улыбнулась мне – так, словно победила.

– Ложь, – сказала я дрожащим голосом.

– Нет, Катенька, это правда, которую ты должна принять. Сколько раз я говорила тебе об иллюзиях. Твои иллюзии растаяли. Стали дымом. Твоим прахом.

Не выдержав и перестав себя контролировать, я пнула ее туфли, и они упали.

Алина резко вскочила. И подошла ко мне вплотную – так, будто готова была обнять. Наши взгляды встретились.

– Мышка, ты все еще не поняла? – проговорила она ласково, глядя на меня со странной смесью умиления и ненависти.

 – Он – мой. А я – его. Всегда. Каждую минуту. Каждый удар сердца. Ты все еще не поняла, – повторила она.

Я хотела уничтожить ее. Стереть в порошок. Сделать тенью самой себя.

Таких, как она, не должно существовать.

Ее слов не должно существовать.

Ее не должно существовать.

– Это, кажется, ты все еще не поняла, – хрипло прошептала я, чувствуя, как меня накрывает тоннами багряного света ярости, слепящего глаза. – Это ты не поняла, Алина: Антон не игрушка.

Он не твой. Он не мой. Он принадлежит сам себе. И вправе сам выбирать, с кем быть. Ты знаешь, кого он выбрал. Он – со мной. И ты не сможешь заставить его быть с тобой.

Пульс частил, дыхание срывалось, как после долгого поцелуя, но в голове были лишь черные гнетущие мысли-тени. Они росли, вились как злые духи, кричали что-то, заставляя сердце сжиматься. Мучили. Разрывали сердце когтями. Почти касались души ядовитыми огненными языками.