Смотреть на Филиппа было откровенно страшно, но Игорь никуда не уходил. Они провели вместе целый субботний день.
К вечеру Филу стало лучше. Он смог внятно разговаривать, его руки почти не тряслись, а взгляд прояснился. Ему было до ужаса стыдно, и он не мог смотреть в глаза ни родителям, ни брату; сидел, опустив голову и подтянув к себе коленки, и молчал. Иногда Игорю казалось, что беззвучно плакал.
– Давай, поговорим, – сказал он, подсаживаясь на кровать к Филу. Тот съежился.
– Я взял твою карту, прости, – прошептал брат, кусая и без того серые губы.
Игорь положил ему на плечо руку, пытаясь дать понять, что он – с ним. Они же братья. Они же с детства вместе.
– Не о деньгах, – мягко сказал Игорь. – Расскажи, как это началось. Где? Когда?
– Когда я приехал. Спустя месяц или полтора. Это было умопомрачение, – говорил Филипп, все так же пряча глаза, – я не знаю, что на меня нашло.
– А когда попробовал – понял? – спросил Игорь, начиная злиться.
– Когда попробовал, понял, что это – кайф, – вдруг поднял на брата слезящиеся глаза Филипп. И слабо улыбнулся.
– Чудесно?! – вдруг прорычал Игорь и с размаху ударил брата по лицу. – Что ты несешь, придурок?! Ты должен сейчас каяться! Должен просить прощения у родителей! Должен умолять помочь тебе избавиться от этого дерьма! Какого черта ты не жалеешь?!
Он повалил брата на кровать, и тот не сопротивлялся – лишь кричал окровавленными губами Игорю в лицо, вцепившись в его плечи:
– Что вы все от меня хотите?! Меня все достало! Я хотел жить, хотел играть в рок-группе! Сочинять музыку! Мне не нужна эта ваша медицина! Меня заставили учиться там, где хотели предки!
– Заткнись! – со всей злостью встряхнул его Игорь, которого переполняла ярость.
– Ты тоже виноват, урод! Ты нашел себе эту девчонку, а куда должен был деться я? – не переставал кричать Филипп.