И кто бы мог подумать, что Лорд – их соотечественник?!
– Да, меня зовут Кезон, и как вы понимаете, в музыке я разбираюсь более чем. Вы мне понравились, парни, честно. Крепкий середнячок. И знаете, я бы хотел дать вам шанс стать рок-старс и все такое. Это крутая жизнь, поверьте: деньги, фанаты, девчонки, – со знанием дела сказал Кезон. – Но есть один неприятный факт. Неприятный и болезненный.
Лорд поднес указательный палец сначала к собственному подбитому глазу, затем ткнул им в сторону крепко стиснувшего зубы Антона.
Андрей изумленно глянул на знаменитого музыканта, как будто бы тот нарушал некую договоренность. Он смолчал, однако видно было, что все это ему не нравится.
– Из-за этого урода никаких шансов, чуваки. Он ударил меня. Это больно и неприятно. А прощать я не умею, – пожал сочувствующе Кезон плечами. – Так что сегодня вы в самом большом пролете.
Антон смотрел на глумящегося Лорда глазами, в которых полыхало море кипящей ярости. Фил и Арин молчали, Рэн и Келла одновременно заговорили, но их никто не слушал.
– Я ведь сказал, что ты пожалеешь, принцесса, – улыбнулся Кезон, и теперь уже вся группа удерживала Кея от того, чтобы тот не набросился на звезду мировой сцены вновь.
А тот только смеялся звонко. И даже Андрей не понимал, что происходит.
Вовремя подоспела охрана и выпроводила «На краю» вон. Они уходили из клуба оглушенные, потрясенные и злые, но поникшим был только солист.
Антон молча сел в свою машину и резко сорвался с места, не слушая крики друзей.
Он провел всю ночь, сидя на крыше отцовского дома, не отвечая на звонки, и Арин с трудом нашел его перед рассветом – не сразу сообразил, где может прятаться Тропинин наедине с собой.
– Я все испортил, дружище, – заплетающимся языком сказал Антон, увидев Арина. Тот сел рядом, не боясь испортить одежду. Зеленые глаза его скользнули по пустым бутылкам, бровь чуть вздернулась.
– Все в порядке, – сказал длинноволосый, глянув в небо, на котором только-только загорелся рассвет: неровная раскаленная полоса зажглась над горизонтом, разгоняя дымные сизые тучи.
– Испортил всем вам будущее, – отпив прямо из горлышка, сообщил Антон с горькой насмешкой и повторил слова Кезона:
– Урод.
– Глупости. Хватит пить, – вырвал у него из рук бутылку Арин. – Вставай и пойдем.
– Сам иди, – отмахнулся Тропинин и рывком взъерошил выбеленные волосы, закрыв лицо руками. Длинные пальцы его, на которые были нанизаны перстни, слегка подрагивали.