Он отлично выучил то, что ей нравилось и что – нет. И знал, что делать.
Келла вновь поцеловал ее – уже более чувственно, гладя по спине и чуть стягивая в кулаке длинные волосы. И целовал так, словно хотел выпить ее дыхание, разрешая ей царапать его за спину под футболкой, а потом и вовсе стянуть ее.
Он опустил Нину на бархатный песок, прекрасно понимая, что она сдается, и стараясь подарить ей как можно больше приятных ощущений.
А когда девушка сама потянулась к нему, забыв обо всем на свете, готовая ко всему, что он захочет, Келла, собрав воедино всю свою волю, отстранился и сказал насмешливо:
– Прости, дорогая, я так не могу.
Нинка только зубами скрипнула, поняв, что ее обломали. Она вскочила на ноги, отряхнулась от песка, сняла туфли и пошла вдоль кромки накатывающей океанской воды, задрав подбородок. Келла зашагал следом, смеясь. Произошедшее снова вернуло ему отличное настроение.
– Эй, Королева, ты сердишься? – весело говорил он.
– Нет, милая стесняшка. Я планирую, как убить тупого муженька. В договоре, кажется, нет пункта, в котором обсуждается его смерть, – рявкнула, не поворачиваясь, Журавль. Она была зла, что поддалась на такую подлую уловку.
– Ого! Не повезло парню, – фальшиво посочувствовал он и, набрав в ладони теплой воды, вылил ее на обнаженную спину Ниночки.
– С ума сошел?! – заорала она, мигом остановившись. Туфли полетели на песок. Душа Нинки жаждала мести.
Эти двое долго еще носились по пляжу, обрызгивая друг друга, стоя по колено в воде.
– Тебе нравится тут, Рылий? – спросила Нинка, глядя вдаль.
– Мне нравишься ты, – зачем-то сказал он, стряхивая с ее щиколотки налипший песок. А потом вдруг не удержался и зачем-то поцеловал Нину – чуть выше колена.
– Больше не делай так, хорошо? – попросил Келла, обнимая девушку и крепко прижимая спиной к своей груди. – Хорошо?
– Хорошо, – согласилась Нина, завороженная и океаном, и голосом парня, и его сильными руками.
Келла коснулся столь манящей его ямки между ключицами. Ему показалось, что он почувствовал Ниночкин пульс.