Что я опять ошибся. Но гораздо больше злость на себя за этот страх."
"Вдруг не было тех двух недель бесконечного счастья? Вдруг она не она держала меня за руку. Что, если она была ненастоящей, что вся ее искренность лишь ложь во имя мести или, что еще хуже денег, а этот дом, попытка взять зарплату у Синицыных лишь очередная игра.
Вдруг ее никто не шантажировал. Может быть она действительно сама лелея обиду столько лет. Теперь решила отомстить, войдя в мой дом в другом обличие.
Я помню ее страшной девочкой, к которой и прикасаться было стремно.
Я, дрожа всем телом, смотрю, как она в обыкновенном пуловере и джинсах берет ведро с водой, обыкновенное, алюминиевое. Потом идет в сторону от дома. Такая маленькая, с тяжелым ведром. Нога затекает, и я переношу вес на другую, под которой вдруг хрустит ветка.
В тишине безлюдной улицы этот звук как выстрел в глухой ночи. Я выругиваюсь про себя, а Ева застывает. Не оборачивается, а просто крепче сжимает тонкими пальцами ведро. Бросает взгляд на дом и вдруг начинает бежать вперед, освободив руки.
Да еще так быстро, что я не сразу ориентируюсь в пространстве.
Она поняла, что это я?
Или подумала, что за ней пришли люди Рашида. А может быть, сам Рашид?
Она боится? Или играет?
Чер-рт, как же бесит это незнание!
С места меня толкает желание показать ей, кто ее нашел, но еще большее желание истины.
Я стремительно переставляю ноги, чувствуя, как они ноют от непривычной нагрузки. Но Ева словно ужаленная, бежит, бежит! Мне бы крикнуть, что это я, чтобы она остановилась, не двигалась с места! Но есть в этой погоне что-то дикое, животное, возбуждающее.
Хочется доказать ей, что мне не нужна фора, чтобы ее догнать. Хочется доказать себе, что я действительно способен на это. Способен взять ее в свой плен. Что я имею над ней власть.
На выдохе ускоряюсь, готовый догнать ее в любой момент. Но ведьма бежит все дальше, сквозь деревья и кусты. С легкостью преодолевая поваленные деревья. Не оборачиваясь, не смотря по сторонам, не замечая, как слетела заколка, а белокурые волосы, что я скоро буду наматывать на кулак растрепались по хрупким плечам.
Ева все дальше и дальше от дома, возле которого я ее увидел. Старается сделать все, чтобы я ее не догнал.