- Угу, подарок от Богини.
- Она являлась тебе?
- Да. И ясно дала понять, что оставшиеся два месяца мне надо играть по вашим правилам.
Он сел рядом на кровать, продолжая меня разглядывать.
- Мне жаль, что всё так получилось.
- Мне тоже. Но ведь иного выхода всё равно нет. Мне об этом чётко высказали и Богиня, и Князь.
- Он сожалеет о том, что произошло.
- И я, конечно же, верю, - яд сочился с моих уст. - Когда пресс-конференция и встреча с послом Альянса? Или я всё проспала?
- Через два часа.
- Хорошо, успею привести себя в порядок. Как девочки?
- Ещё спят.
И наступила тишина. Никто из нас не знал, что ещё можно сказать в столь щекотливой ситуации. Вроде мне следовало бы уйти, но Князь так шандарахнул меня менталом, что я сомневалась в своей координации движений. А с другой стороны, мне было приятно находиться рядом с Дерионом.
Разумом я понимала, что мне давно стоило заглушить на корню зачатки влюблённости, и постараться как можно реже его видеть, а вот сердце, предательски ныло от решений разума.
Не знаю сколько мы так просидели, молча и не глядя друг на друга, пока я наконец не вспомнила о том, что хотела у него узнать.
- Дерион?
Эквейт слегка подался ко мне.
- Я тут хотела спросить...
- Спрашивай, - он пожал плечами, и я зачарованно проследила за перекатыванием стальных рельефных мышц. Нет, это преступление, позволять эквейтам ходить в этих жилетках, которые не то что ничего не скрывают, а дают такой полёт для фантазии, что жарко становится.
- Что? - я недоуменно вздрогнула и захлопала глазами.
- Ты что-то хотела спросить, - немного снисходительно заметил Дерион.
- Ах, да, хотела. Дерион, кто такой Лазоревый Принц?
Он вздрогнул... всем телом, закрыл глаза на мгновение и промолчал, даже дыхание задержал.
- Дерион...
- Лазоревый принц мёртв, Алексия, - наконец глухо произнёс мужчина.
- Мёртв?
- Да, вот уже пятнадцать лет.
Значит пятнадцать лет. Уже интересно. Хоть какие-то временные рамки обрисовали.
- Но...
- Лазоревый принц был родственником Князя, младшим братом, - Дерион открыл глаза, слегка скривился и равнодушно принялся рассказывать, только глаза стали совсем чёрными.