Князь, узнав о грядущем пополнении, произнёс пафосную речь о рождении второго наследника, после которой я с ним неделю не разговаривала. В общем, разругались мы с ним тогда страшно, я запустила в него фарфоровое блюдо (такой полёт предметов мебели стал традицией) назвала бесчувственной амёбой и запретила приближаться ко мне и к моей семье ближе, чем на сто метров и, вообще, на глаза мне не показываться до самых родов.
Не разговаривала бы дольше, но внезапно через три дня поняла, что соскучилась по этому невыносимому эквейту.
- У него кроме нас никого нет, Алексия. После смерти Лазоревого принца, а потом и матери, он остался совсем один. В его распоряжении весь Эквей, но он всё равно одинок. А тут с нами, с Алексом он впервые узнает, что такое настоящая семья. У него же всё по-другому было, брак его родителей был лишен любви, лишь чувство долга, направленное на рождение наследника.
Через неделю я пошла мириться, сама. Оставила Алекса на маму и явилась пред светлы, то есть, лазоревы очи Его Высочества.
Тот встретил меня весьма сухо и прохладно. Спросил, как моё здоровье, здоровье сына и начал что-то рассказывать о погоде, в общем, всем своим видом демонстрируя снобизм и полное равнодушие.
Я его послушала, покивала и в конце, уже уходя, сказала, что если он прекратит себя вести как обиженный ребёнок, то мы будем рады его видеть на ужин с последующей ночёвкой. И наследник по нему тоже очень соскучился. Князь подумал и бесстрастно заявил, что постарается найти в своём расписании время.
Мы помирились, не сразу правда, но зато дальнейшие наши отношения стали более спокойными, размеренными. А после рождения близнецов всё вообще стало намного проще, особенно в свете того, что нам пришлось переехать на постоянное место жительство в замок, оставив свой домик Сашке.
Да, да, Князь опять угадал, только теперь в квадрате. На пятую годовщину нашей с Дерионом свадьбы на свет появились мальчики-близнецы.