Уже в юротделе был, те его к Пирогову отправили, — выпалила Маша и отпрыгнула.
— В смысле – забирает? — сердце сжалось, а потом выстрелило, поднимая давление так, что перед глазами мушки заскакали!
Я столько сил вложила в этот проект, столько ночей провела над его рукописью, редактируя лично, не дай Бог извратить суть шедевра!
Вскочила и побежала в кабинет директора.
Пирожок был красный, как отварной лобстер. Сиял пухлыми щеками, тарабанил пальцами-сосисками по столешнице, а увидев меня через стекло двери, и вовсе стал покрываться пятнами.
— Добрый день, — улыбнулась, чуть кивнула и без разрешения села в кресло прямо напротив Петрова. — Юрий Васильевич, а что случилось? Говорят, вы недовольны моей работой?
— Почему же? Карина Гурамовна, я безмерно благодарен вам за всё. Но обстоятельства складываются так, что мне нужно на время уехать из города, — Петров был белее мела, в глазах холод, лицо безэмоциональное, лишь пальцы сомкнуты в гневном спазме, образуя кулаки. — Не смогу контролировать публикацию, поэтому вот… Пришел виниться и откупаться.
— Макеееет, — рассмеялась я. То есть он берет готовую работу, несет в другое издательство, где шлёпают свое идиотское название, и всё? Он — на пике хайпа, а мы – в жопе? — Тогда спешу вас разочаровать. Пункт договора 72.8 гласит о том, что в случае отказа клиента работа возвращается ему в исходном виде. Могу уточнить, вы не имеете права ни на обложку, ни на отредактированную часть текста.
— Карина! — Пирожок подорвался с кресла, шмякнув свое пузо на столешницу. — Ну что ты говоришь? Мы же можем в качестве компромисса просто запросить компенсацию?
— Нет, не можем. Вам для этого нужно и моё согласие, и согласие художника, Светланы Липатовой. А как вы понимаете, ни того, ни другого вы мирным способом не получите.
— А если я тебя уволю? Тогда мне нужна будет твоя подпись? — зашипел Пирожок, грозно размахивая договором.
— Нет… Кстати, отличный план! — рассмеялась я и выбежала из кабинета.
Внутри все бурлило от желания убивать!
Сейчас бы сжать чью-нибудь шею, да как впиться ноготками!
Но никто не виноват в том, что не существует адекватных историй развода. Срач, грязь и склоки…
Что говорить, если моя родная семья поверила в то, что я из-за мужика могу наброситься на человека!
Мир, окружавший меня, вдруг стал превращаться во враждебную среду.