Ваш развод был мирным, по согласованию сторон, а значит, без решения суда Карине не видать ни гроша! Я здесь, потому что уважаю тебя, но…"
"— Ты что несёшь? — меня словно молнией шарахнуло!
Недостающие куски пазла сложились. Кара бы ни за что не стала продавать квартиру, будь у неё деньги! Я списывал на гордость, на обиду, и даже смирился, что Карина имеет на это право. После того, как виртуоз манипуляций, Нино, размазала её в глазах наших родителей, было глупо ожидать другой реакции. Но это… Это уже перебор.
— Ты хочешь сказать, что не имеешь к этому отношения?
— Рай, ты долбанулся, что ли? Какого хера я с тобой обсуждал условия выплат? Чтобы потом отказаться? Или ты думаешь, я провернул это для того, чтобы развестись мирно и не делить авиакомпанию? — шипел я, замечая прикованные к нам взгляды родственников.
Раевский молчал… Дышал так, что грудная клетка ходуном ходила, рубашка натягивалась, рискуя взорвать ровный ряд пуговиц.
— Ты серьёзно?
Бинго… Мой друг записал меня в моральные уроды! Он поверил какой-то ереси, даже не дав возможности объясниться!
— Нино где? — я вскочил, быстро осматривая вытянутые от удивления лица родных.
— Недавно ещё тут была, — старший брат аж зарычал от ярости и первым рванул по коридору, вертя головой во все стороны.
— Левон, что происходит? — мама вся тряслась, едва держалась за подлокотники кресла. Лицо было бледное, она растирала шею, словно не могла сделать вдох!
— Мам, успокойся. Мы сейчас дождёмся врача, а потом поговорим.
— Левон… — голос Кары прозвучал предупреждающим грохотом колокола.
Жена вбежала в отделение, громыхнув дверьми, и бросилась ко мне как-то бессознательно, по гребаной привычке! Кара ветерком пронеслась сквозь толпу, зафиксировав встревоженный взгляд на мне.
Я вдруг ощутил пекучую точку прицела на лбу! И несмотря ни на что, распахнул руки в привычном жесте, принимая её трясущееся от всхлипов тело, прижал, зарываясь носом в родную макушку.
Вдохнул знакомый аромат цветов, тут же утопая в уюте, тепле её запаха. Кара вцепилась пальцами в рубашку, впилась ногтями, желая только вытолкнуть страх и боль.
И вдруг это мгновение стало бесценным, бесконечно правильным каким-то.
Она пришла! Наплевала на обиду, на то, что наши родные оказались, по сути, предателями, всё равно не посмела бросить ни меня, ни отца.