— Хочу, чтобы ты знала… Я никогда бы тебя не обидел, не унизил, не оскорбил! Слышишь? Выплаты — это дело рук Нино! Да, я пригрозил Петрову… Но он ублюдок, Кара! Он изуродовал свою жену, когда та заикнулась о разводе! И таким людям не место рядом с тобой… А к этому твоему… китаисту-переводчику я не имею никакого отношения! Да, следил тогда за вами! Кара, я чуть не сдох, когда он коснулся тебя!
— Это неважно, — всхлипнула, выпуская тонкое поскуливание. Такое робкое, жалостливое… — Я требую свободы. Не прошу, не умоляю, я ТРЕБУЮ! Ты слышишь? Отступись, дай отмашку своим псам, пусть нас разведут! Ну не оживить то, что давно сдохло! А вернее, то, что никогда не должно было жить…
Сделала резкий и уверенный шаг в сторону.
Куталадзе скрипел челюстями, боясь произнести неаккуратное слово.
Мы словно только сейчас осознали, что это конец. Чужие, посторонние и совершенно неподходящие друг другу люди."
"Всё это время самым большим страхом для меня был мой сын. Боялась всего!
Но поистине страшно стало сейчас…
Осознание, что сын вырос, а твоя опека ему теперь только мешает, стало ударом!
Я будто потеряла смысл… Смотрела в глаза бывшего мужа, представая, что мы не имеем права быть рядом только потому что привыкли, только потому что это удобно, правильно и красиво для окружающих!
Мы должны сделать хоть что-то для себя! Дать маленький шанс на право ошибаться!
— Ты хочешь, чтобы я отпустил тебя? — прохрипел Левон, делая шаг навстречу.
— Хочу! Отпусти! — мощный взрыв моего голоса прокатился по шумным улицам мегаполиса, поглощая привычные звуки. Ни голосов, ни дружного топота толпы, ни шороха шин.
Куталадзе кротко кивнул, развернулся и направился к своей машине. Шаги оглушающие, давящие, тревожные. Молилась, чтобы не обернулся, чтобы не смел рушить мою уверенность в том, что поступаю правильно!
А если и неправильно, то сделала я это сама. Не по учению родителей, не по указу мужа. А сама!
Ничего не ждала от Левона… Но это мозгом! А вот душа ныла и стонала…
Так будет лучше.