С одной стороны — темный «брауни», с другой… пепелище! — Давай, выкинем? — Предлагаю отрезать пострадавшую в пожаре часть. Остальное попробовать реанимировать. — Чем? — Не знаю. Может, кремом?
Она по-хозяйски ныряет в мой холодильник доставая сметану и сгущенку. — Смешать? — Сметану со сгущенкой? — Так не делают? – начинает посмеиваться она. – Я предупреждала… — Смешивай! — И какао… У тебя есть какао? — Нет. — А кофе в крем добавляют? — Погугли… — Это скучно! Пирог авторский. — Тогда мне интересно, что там в этом корже! — Лучше тебе не знать… А миксер есть? — Только вибратор.
Наш пирог похож на тонкий месяц, Теона выливает на него темно-коричневый крем. Пахнет кофе, ванилью, жженым сахаром. — Готов? – отламывает вилкой кусочек. — Ну… — с сомнением смотрю я. – В виду отсутствия у нас завтра, мне, наверное, не страшно больше ничего!
Решительно забираю кусочек с вилки. Жую. — И?…
Отрицательно качаю головой. — Не пробуй. — Серьезно?! – разочарованно. — Я старалась! Выкидываем? — Да, ты что?? — улыбаюсь я.
Отламываю пальцами еще кусочек, она открывает рот, но я съедаю сам, посмеиваясь над ней. — Ах ты! — тоже отламывает, но вместо того, чтобы съесть, опять скармливает мне. – Ну, можно пробовать или нет?! Вкусно? — Редкостная гадость! – обваливаю я посильнее кусочек в креме. – Не вздумай.
Половина «месяца» уже съедена.
И мы боремся за последние кусочки нашего «испорченного» пирога.
Доедаем. Теона макает палец в крем и облизывает.
Быстро проезжаю эту тему. — Обувайся! — Куда мы? — Купим еды.
Заглядывает в экран моего бука.
Да, бл*ть! — Не делай этого, — поднимает глаза. – Я здорова. — Окей.
Теона в своих домашних шортиках, моей рубашке и бейсболке. И мы сметаем с полок всё, что вызывает аппетит. Её кулинарные эксперименты – это весело. А грузиться уже сил нет ни у неё, ни у меня.
На кассе, она резко разворачивается, утыкаясь губами мне в плечо. Я чувствую, как колотится ее сердце.
Уворачиваюсь. — Что?..
Стреляет глазами в мужчину перед нами. Вокруг него нетерпеливо пляшут две маленькие девчонки-близняшки, выпрашивая какие-то сладости. — Кто это? – прижимаю к себе. — Моя «Душа», Дали, — одними губами. – Тихо. Потом.
Мужчина оглядывается. Теона, словно чувствуя, вытягивается по струнке, пряча опять на моем плече свои губы.