Эх, ты, счастье его, горькое, минутное, шипы да розы…
* * *Танцевать леди Исельнир не хотелось, ей хотелось придушить синюю тварь, а потом вырвать сердце Дитериксу. Было у нее что сказать и лорду Вульфрику. Но слова не шли, а глаза, как назло, отчего видели только, как вьется бирюзовое платье.
Наконец она повернулась, встретившись взглядом с Вульфриком. Тот смотрел на нее, чуть прищурившись, словно хотел сказать, что предупреждал.
— Леди, вы сегодня прекрасны, как никогда.
Ответила не сразу, выдержала паузу, позволив ему сказать пару комплиментов.
— Вы очень любезны, лорд Вульфрик.
Тот умудрился галантно поклониться, не прекращая танца.
— Всегда рад служить вам, леди. Вы же знаете, что всегда можете рассчитывать на помощь.
Иса оторвалась, наконец, от созерцания танцующей королевской пары и бросила на него косой взгляд.
— Благодарю вас. Однако… — в голосе леди прибавилось шипящих. — Если вся ваша помощь окажется столь же бездейственной, как и ваш подарок…
Лорд расхохотался, качая головой.
— О, леди, леди! Что, я был прав, и палочка от леденца все-таки оказалась слаще? Я ведь предупреждал, милая леди, что так и будет.
В этот момент как раз Дитерикс, которому надоело смотреть, как кузен танцует с его женой, подошел и разбил пару. На фоне огромной черной фигуры Рагнера бирюзовое платье королевы смотрелось красиво. Но нельзя было не признать, что с Дитериксом они даже цветом одежды сочетались так, будто являли одно целое. Темный, бархат его праздничной одежды цвета зеленоватого ночного неба отливал серебром, так же, как и ее бирюзовое платье.
Леди Исельнир не выдержала и отвернулась.
— Ненавижу, — еле слышно прошипела она. — Я хочу от нее избавиться.
— Пффф… — хмыкнул Вульфрик. — Милая леди, вам это не поможет.
— Почему? — зло спросила Иса.
— Ну… Скажите, как давно его величество… эээ… посещал вас?
Это был подлый вопрос, он бил по самому больному.
— Это не имеет значения. Если она исчезнет, он вернется ко мне, — проговорила она сквозь зубы.
Иса сказала это из чистого упрямства, она и сама понимала, Дитерикс охладел к ней. Хотелось спрятать свое отчаяние от насмешливых глаз придворных, таращившихся на нее отовсюду. От проницательных глаз Вульфрика.