А ему было все равно, где спать, лишь бы она была с ним рядом.
Его ждали. Мариг выбежала навстречу, глаза сияют бирюзовыми звездочками от радости. Оглянулась на двери комнаты, за которыми немедленно скрылись няня с кормилицей, и потянула его в спальню. Все еще стеснялась. Дитерикс назидательно проговорил:
— Ты так и не выбрала себе свиту.
Та беспечно пожала плечами:
— Но ведь никто от этого не пострадал, двор же как-то живет своей жизнью?
— Но ведь это неправильно, — он просто подтрунивал, потихоньку снимая с нее капот, под которым оставалась только тонкая рубашка.
— Наверное, я просто неправильная королева, — прошептала она, прикрывая глаза.
— О… Ты даже не представляешь себе насколько…
Выдохнул, снимая последний покров и укладывая ее на постель. Белоснежное тело чуть округлилось, утратило угловатость. Исчез мертвенный оттенок синевы.
Лег рядом, закрывая собой, пряча от всего мира. Ему хотелось огладить, обласкать ее всю, впитать в себя, запечатлеть в памяти каждую секунду.
Увы, быстротечно счастье человеческое, но для избранных время все-таки иногда замирает.
* * *Пока молодые влюбленные спали счастливым сном, забывшись в объятиях друг друга, мастер Кнут мог спокойно предаваться размышлениям.
Надо ли говорить, что он понимал всю серьезность положения.
Визит преподобного Фалька показался ему всего лишь первой ласточкой. Ибо мессир прекрасно знал, на что способна инквизиция, когда механизм начинает набирать обороты.
Не удивительно, богатства Маркленда многим не дают покоя. А короли и принцы моментами ведут себя беспечно, как мальчишки. Кнут считал, что ему следовало позаботиться и о Маркленде, и о короле, но не мог же бедный маг просто разорваться…
Оставалось только оценить обстановку и проработать встречный план, чтобы не только принять удар, но и иметь возможность переиграть противника.
И потом, существовал еще один небольшой, но вечно неучитываемый разнообразными планами момент — человеческий фактор. Именно на него больше всего и рассчитывал маг.
* * *Ночь у леди Исельнир прошла тревожно. Вернувшийся с какой-то подозрительной ношей лорд был настроен весьма игриво. Ему было весело, хотелось шуток и секса.