Стараясь все же говорить не очень громко, Луиза продолжила:
– Я знаю, что ты уже успел заключить какую-то тайную сделку с его высочеством относительно меня. Некто Хопскотч только что поведал, что принц почему-то хочет заставить тебя жениться на мне. Якобы этой свадьбой ты каким-то непонятным образом спасешь едва ли не всю Британию… Но знай: я за тебя не выйду, даже если Британии будет угрожать какой-нибудь новый Наполеон!
– Что ж, – спокойно ответил Брэй, – как хочешь, дело твое.
– Ты не возражаешь? – удивилась она.
– Хопскотч поведал тебе какие-нибудь подробности этого дела? – вместо ответа спросил он.
– Никаких подробностей, одни туманные намеки на то, что если я за тебя не выйду, то от этого якобы каким-то образом разразится какой-то грандиозный скандал.
– Луиза, когда наш принц заключил пари, что мы с тобой поженимся, он поставил на кон собрание древних греческих мраморных скульптур.
– Что? – Луиза отчаянно заморгала.
– Ты не ослышалась. Его высочество изволил заключить пари с австрийским эрцгерцогом и поставил на кон коллекцию. Если мы с тобой не поженимся до начала июня, эти сокровища отойдут Австрии. Мистер Хопскотч уже не раз давал мне понять, что принц настаивает на нашей с тобой свадьбе.
– Про скульптуры мне Хопскотч ничего не говорил!
– Да он и мне не велел рассказывать об этом кому бы то ни было… Но, как я уже говорил, я всегда делаю что хочу и плюю на чужое мнение.
Луиза пыталась вникнуть в смысл сказанного Брэем, но слова его казались ей лишенными всякого смысла.
– А что касается Гвен, неужели ты действительно подумала, что я буду соблазнять твою сестру, после того как занимался любовью с тобой?
Во взгляде Брэя так явственно читалось, что он поражен и обижен столь нелепым подозрением, что девушка готова была поверить ему.