– Комендант где? – перебил их откровения парень.
– Так у себя. Развод скоро. Потом делами заниматься станет.
– Вот после развода и подойду, – пообещал Елисей, закрывая дверь в фургон.
Достав из сундука мыльно-рыльные принадлежности, он сбегал к ближайшему колодцу и, умывшись, растопил в сарае печь, поставив на нее котелок с водой. Чаю попить. Пока вода закипала, он успел прогнать все тренировочные комплексы и, забравшись в фургон, принялся одеваться. Вообще, после того, как дела немного пошли на лад и денег с продаж его изобретений стало хватать не только на нужное, Елисей стал одеваться словно франт.
Шелковое исподнее, которое нравилось ему своей легкостью и тем, что не натирало в интимных местах. Шелковые рубашки, подобранные под цвет глаз. И отлично сидящие черкески с поясом с серебряным набором. Сапоги он так же заказывал из отличной кожи, помня, что в лесу ноги это жизнь. Особенно для разведчика. Пластуна по-местному. Так что из фургона появился молодой человек шестнадцати лет, отлично одетый и вооруженный так, что не всякий богач себе позволит.
Пройдя в комендатуру, Елисей поднялся на второй этаж и, постучав в знакомую дверь, вошел, услышав ответ штабс-капитана.
– Присаживайся, горе мое, – тяжело вздохнул комендант, доставая портсигар. – Ты чего устроил, когда Морозов тебе денег предложил? Зачем было так его оскорблять?
– А меня, значит, оскорбить можно, – фыркнул Елисей. – Уж поверьте, честь его дочерей гораздо дороже стоит."
"– Ты это, про дочерей не особо, – осадил его комендант.
– Так давайте и забудем за них, – развел Елисей руками. – Уехали, и ладно.
– Ладно. Тогда расскажи, за что солдата из новых так изувечил. Это ж казенный человек.
– Да кто ж его увечил? – деланно возмутился парень. – Морду набил да выпорол, чтоб знал, на кого пасть разевать нельзя.
– Морду набил, значит? – иронично переспросил комендант.
В этот момент в дверь постучали, и, после разрешающей команды штабс-капитана, в кабинет вошел гарнизонный врач. Увидев парня, доктор с усмешкой поздоровался и, присев к столу, принялся протирать пенсне.
– А расскажите нам, доктор, что вы нашли у своего ночного пациента, – елейным голосом попросил комендант.
– Ну, поначалу у меня такое впечатление было, что по нему табун коней пробежал, – устало вздохнул врач. – Челюсть сломана. Нос также сломан. Кожа по всему лицу клочьями, словно его кошки рвали. Передние зубы ему высвистали так, словно их никогда и не было. А к тому еще со спины нагайкой шкуру спустили.