Пока слуга возился с одним лошаком, Елисей успел распрячь и обтереть коней и, стреножив их, оставил пастись. Сбегав к ручью, он набрал воды и, разведя костер, отправился поить коней. К тому моменту кони уже успели остыть. Подвесив над костром котелок с водой, парень достал из мешка провизию и, оглянувшись на попутчиков, недоуменно покачал головой.
Едва справившись с лошаком, слуга не стал дожидаться, когда вскипит вода для чая, и, выложив провизию для своего хозяина, уселся в сторонке со своим узелком. Похоже, даже в походе землеустроитель предпочитал держать дистанцию между собой и своим слугой.
Вообще, Елисей давно уже заметил, что местные продукты сильно отличались от привычных ему по прежней жизни в лучшую сторону. Пища хоть и была простой, но по своим вкусовым качествам превосходила все известные ему деликатесы.
Поужинав, парень не спеша попивал чай, когда к стоянке подкатила коляска, в которой восседали два офицера. Сопровождали их четверо казаков. Пожилой унтер, приметив парня, спрыгнул с коня и, подойдя, степенно поздоровался.
– Не побрезгуй хлебом-солью, дяденька.
– Благодарствую, казак, – кивнул унтер, легко опускаясь на бревно, – да только мы ненадолго. Узнать хотел, все ли спокойно было?
– Слава богу. А куда спешите так? Ночь уже, – удивился Елисей.
– Господам офицерам не терпится, – чуть поморщился унтер. – Хотят быстро в станицу Ручьевскую попасть.
– Не ближний свет. Почитай, всю ночь скакать, – качнул парень головой, наливая чай в свободную кружку.
– Благодарствую, – кивнул казак, принимая кружку. – Знаю, что далеко, да им не объяснишь. Вези, и вся недолга. А с тобой кто?
– Землеустроитель. В крепость едем.
– Погоди. Не ты ли Елисей Кречет будешь? – вдруг вскинулся казак.
– Я и есть, – кивнул парень, внимательно всматриваясь в лицо собеседника.
– Ефим я, Нагайкин. Отца Гюльназ кунак, – вдруг улыбнулся казак.