Она и так не знает, куда глаза девать от смущения.
— Спасибо, мы пешком постоим.
— Ну и зря, — сказала суккуба, — Вы оба какие-то напряженные. Вам бы обоим не помешало немного расслабиться.
Щеки Лулы стали пунцовыми.
— Гекта, мы по делу, — стараюсь звучать твердо.
— Ну если по делу… — с легкой досадой протянула Гекта, — … проходите на кухню. Вон та дверь.
Мы прошли на кухню, где нашелся и стол, и стулья.
— У нее еще и кухня есть, — возмущенно прошипела Лула мне в ухо. Я отнес высказывание к разряду риторических и отвечать не стал.
Гекта зашла следом буквально через полминуты. Она успела переодеться из легкомысленной ночнушки в еще более легкомысленный пеньюар, через который просвечивают ее темные соски.
Лула сглотнула и уставилась на свои руки. Я уже выработал небольшой иммунитет к суккубскому эроизлучению, а потому ограничился тем, что сосредоточил взгляд на ее переносице.
— Кофе будете? — спросила Гекта, включая кофейник.
— Можно… горло промочить…
— Так что у вас за дело? — разлив кофе, суккуба заняла третий стул напротив, ее соски уставились на меня как пистолетные дула… черт… смотреть только на переносицу.
Я пересказал ей последние события, включая получение туристической визы в ад.
— У меня к тебе, соответственно, просьба. Сходить в ад вместе с нами.
— Что ты, Марк, — отмахнулась суккуба, — С твоей стороны это будет не просьбой, а одолжением. Знал бы ты, как я иногда скучаю по отчему дому. Схожу с вами непременно с большим удовольствием.
Она первой допила кофе и сходила в комнату, где быстро переоделась в костюм наездницы: обтягивающие бриджы, высокие сапоги, аккуратная шляпка, рука в перчатке поигрывает хлыстом. Смотрится суккуба как всегда сногсшибательно. Лула со мной мысленно согласилась, послав мне взгляд, должный означать что-то вроде: «ей как вору, все в пору»
— Я готова, — деловито заявила Гекта.
Мы тоже рассиживаться не стали. Лула так вовсе сидела, как на иголках. Покинули номер и спустились на лифте в подземный этаж.
Противный динамик опять начал гавкать, предлагая нам убраться с этого места, но Гекта его прервала так же бесцеремонно, как и в пошлый раз.
— Глаза разуй, вертухай озяблый, — крикнула она с паханской ленцой в голосе, — Мы с ксивой. Расчиняй затворы. Сама Гекта сегодня поднимется на зону.
Как и в прошлый раз из калитки выскочил черт.