— И ты уже решила, что будешь делать с ребенком?
— Гарик, не надо! — я обхватываю себя руками, чтобы не рассыпаться на молекулы. — Я поступила омерзительно и мне нет оправдания. Я не ищу твоего прощения, потому что ты должен меня ненавидеть.
— Должен? — Он выглядит искренне удивленным. — Маш, ты сильно повзрослела за эти года, стала сильной и решительной, но тебе все-таки стоит поработать над дурной привычкой расписываться за других. Понимаю, что после того, как я стал бракованным негодным мужем, ты считаешь, что я должен вести себя как полный придурок, но ты ошибаешься.
— Никогда не считала тебя придурком. А еще раз скажешь про бракованного мужа — запущу тебе в голову чем-нибудь тяжелым."
"— Спасибо, что предупредила, — улыбается он, — а то я как раз не знал, кому завещать свои мозги.
Завещать…
Мы смотрим друг на друга.
Может быть, у него никакой не рак? Врачи так часто ошибаются.
— Так ты решила? — Гарик выводит меня из ступора, повторяя вопрос. На этот раз — с требовательными интонациями в голосе.
— Я бы в любом случае оставила ребенка, — наконец, вслух решаюсь произнести я.
Именно сейчас и именно в эту минуту четко и ясно отдаю себе отчет в том, что внутри меня — мой ребенок. Прежде всего — часть меня самой, моя кровь, моя ДНК, мои маленькая жизнь. Призрак не часть ее. Он просто искра, которая поджигает фейерверк, но не имеет к нему никакого отношения.
— Тогда у этого ребенка будет моя фамилия, — спокойно, очень уверенно и взвешенно заявляет Гарик.
Я узнаю этот тон: сказал — как отрезал.
Бесполезно переубеждать, бессмысленно долбить аргументами — он решил. В его гениальном мозгу за минуту пронеслись все «за» и «против», все плюсы и минусы.
Гарик никогда не принимал спонтанных решений.
Особенно ясно это становится именно сейчас, когда я знаю истинную причину его женитьбы на мне.
— Этот ребенок — не твой, — озвучиваю на всякий случай, и чувствую соленый вкус крови где-то на дне горла. — Прекрати быть таким… благородным.
— Чихать я хотел на благородство, — довольно резко отмахивается он.