— Ну и как? Утешил? — горько усмехаюсь в трубку.
— Кажется нет. Он сегодня злой очень, серьезный. Говорил с ней холодно и жестко. А потом я слышала… — она запинается и добавляет, — совершенно случайно.
Я живо представляю, как она торчит под дверью, прижимаясь к ней ухом.
— Да-да, случайно, я поняла.
Она сдержано кашляет и продолжает:
— Я слышала, как она причитала «Как ты мог?» и «За что?»
Вот это уже интересно. Настолько, что я даже сидеть спокойно не могу и снова вскакиваю на ноги.
— Так и говорила?
— Да, Кира Андреевна.
— Я-то причем тут?
— Кроме вас никто бы не смог повлиять на Алексея Николаевича.
Я не пытаюсь переубедить ее в том, что мое влияние на мужа давно уже скатилось ниже отметки «никакое», благодарю за информацию и отключаюсь.
Мне не верится, что все это происходит на самом деле. Что Березин наконец собрал все свои тестикулы в кулак и действительно сделал что-то ради нас. Не на словах, а на деле.
Может, это все очередная игра? Представление для отвода глаз, специально для того, чтобы я заткнулась и больше не трепала ему нервы?
Морщусь.
Чтобы хоть как-то развеять облака сомнений, звоню Карпову, и он подтверждает, что с сегодня подписан приказ на увольнение Прокиной. Причины — по собственному желанию, но все знают, что под такой формулировкой может скрываться, что угодно."
"Мне едва удается дождаться до вечера.
Он задумчив, раздражен и замкнут. Сразу думаю о том, что он жалеет. О том, что пришлось уступить и способствовать увольнению Мариночки, что некому будет к нему в кабинеты ходить и помогать раскладывать сапер. Не с кем будет смеяться над доверчивой женой.
Остановись, Кир… Не надо.
— Что-то случилось? — спрашиваю у него, когда ужин почти закончился.
Все это время мы сидели на разных концах стола и вяло копались в тарелках. Вроде и вместе, и в то же время бесконечно далеко.
— Я весь день думаю о том, что увидел тебя в компании с другим мужчиной, — внезапно он выдает совсем не то, что я ожидаю услышать, — и мне тошно.