Молча все убираю и хочу уйти к себе, но развернувшись, сталкиваюсь нос к носу с Березиным.
— Кир, я люблю тебя! — обхватывает мое лицо горячими ладонями и целует. Так яростно, словно от этого зависит его жизнь.
***
Ощущения от поцелуя самые дикие. Ревность душит, обида обжигает, ярость распаляет настолько, что сожгу любого.
Вырываюсь, но этот сукин сын сильный, как леопард. Он зажимает меня у стены, наваливается, не позволяя сдвинуться ни на миллиметр.
Мне больно. Не снаружи, а внутри. Душа полыхает, и вопреки здравому смыслу, злое желание расползается по венам. Мне хочется доказать себе и ему, что я лучше! Что никакая Марина и в подметки мне не годится. Что он дурак, раз решил променять меня на нее.
Это желание неправильно, надрывно и не имеет ничего общего с настоящими чувствами.
Сама подаюсь навстречу. Хватаюсь за его футболку. Так грубо и сильно, что раздается треск рвущейся ткани. Плевать. У меня в груди разрывы гораздо сильнее.
Я целую его сама. О том, что такое нежность, даже не помню. Такое чувство, что хочу содрать его, сделать больно. И я делаю. Прикусываю губу так, что он шипит и дергается, пытаясь отстраниться. Смотрит сердито, а глаза, как пьяные с поволокой.
Какого хрена, Березин?
Какого мать твою хрена, ты сделал это с нами. Ведь не отгорело ничего. Все между нами на месте. Надо было просто встряхнуться, вместе, оживить наши отношения, в которые начал просачиваться быт и стагнация.
Мы бы справились. Вместе! Ты и я! Но ты выбрал другой путь — флирт на стороне, азарт и охота за другой самкой.
Он подхватывает меня под бедра и усаживает на стол, примостившись между моими коленями.
Голова кругом. Тело хочет продолжения, разрядки. Это так остро, что почти больно. Я дергаю пояс на его джинсах, тяну кверху футболку. Хочу. До дрожи, до умопомрачения
А потом, как взрыв в голове.
Я словно наяву вижу, как Березин так же самозабвенно целует другую. Не меня, а Марину. Как они поднимаются к ней, срываются, стоит только переступить через порог.