Из тех мужчин, которые в любой компании свои, умеют шутить и говорить так, что все им в рот заглядывают. И смех у него такой зажигательный, что невозможно не улыбнуться в ответ.
Пару раз мы с ним дрейфуем в медляках. В эти моменты мне кажется, что во всем мире остались только мы и больше никого. Его руки на моих бедрах, взгляд скользит по губам, тела так близко, что я чувствую, как он реагирует на мои прикосновения.
Мы играем взглядами, соблазняем друг друга. Во мне кипит нездоровый адреналин, потому что одновременно с нашими играми я вспоминаю коварную улыбку Марины.
Он думает, что я просто играю, пытаюсь завести его. Думает, что специально распаляю его. Не понимает, по какому тонкому канату я иду, балансируя над пропастью.
Это ведь должно пройти? Должно все наладится? Когда с Мариной будет покончено, я ведь перестану гонять в голове всю эту ситуацию?
Очень на это надеюсь. Потому что если нет, то хана моим нервам."
"Когда медляков нет, мы танцуем с девчонками под зажигательные биты. Я выпускаю себя на волю, отдаваясь во власть музыки. Испытываю болезненное удовольствие от своего состояния, тону в ощущениях.
Вернувшись в очередной раз к столику обнаруживаю, что половины наших нет.
— Дымить ушли, — бросает Колька, который категорически против пагубных привычек.
Внезапно мне хочется сделать пару затяжек и почувствовать горечь никотина на своих губах. Поэтому отправляюсь следом за нашими на улицу.
Возле крыльца толкается народ. Своих среди них не вижу, поэтому иду к переулку, в котором тоже собираются любители «подышать кислородом».
Вывернув из-за угла, сразу замечаю Березина и остальных. Они метрах в десяти, возле здоровенного внедорожника.
— Лех, а что за цыпу я у тебя в тачке видел? — спрашивает Антон и, мои ноги тут же примерзают к земле. Я все превращаюсь в слух, и вместо того, чтобы продолжить путь, наоборот сжимаюсь в тени внедорожника.
— Да с работы, — лениво отвечает он.
Я смотрю сквозь тонированные окна на то, как он выпускает кверху струйку сизого дыма. Не дышу.