— Зачем? Ты тут ничем мне не поможешь, — я тяжко вздыхаю, а Березин непреклонен:
— Приеду.
— Хорошо, — улыбаюсь через силу.
Потом звоню подруге.
— Да, дорогая, — отзывается она после первого же гудка.
— Алис, спасай, — стону в трубку.
— Опять Леша, накосячил? — тут же ворчит она.
— Нет, что ты, — я вкратце описываю свое ЧП, а потом с надеждой спрашиваю, — ты говорила, у тебя кто-то в пожарной инспекции был?
— Почему был? Есть. Татьяна Николаевна, старший инспектор.
— Может ты…
— Ни слова больше, — прерывает меня подруга, — я договорюсь, чтобы тебя не сильно мурыжили и не затягивали.
— Спасибо.
После разговора с двумя самыми близкими людьми мне становится легче. И когда выхожу из кабинета к остальным, на моем лице нет ни капли растерянности. Я улыбаюсь и готова к новым свершениям.
Как там говорят? Трудности закаляют? Что ж, я готова достойно ответить на этот вызов.
* * *Следующие дни были суматошными. Меня таскали по инстанциям, и на каждом этапе выносили мозги, мотали нервы, а порой и откровенно запугивали.
В среду с самого утра я была в своем погорелом царстве и ждала самую суровую проверку. Мысленно готовилась к самому худшему и дрожала как осиновый лист. При этом приходилось улыбаться и поддерживать образ решительной бизнесвумен, чтобы сотрудники не переживали. Вроде получалось. По крайней мере они уже не ходили словно прибитые мыши, как это было в первые дни, и порой даже раздавался смех.
Я успокаивала себя тем, что скоро все закончится, и что без падений не бывает взлетов.
"Леша меня поддерживал как мог. Вечерами, завалившись к нему на плечо, я чувствовала, как тревоги отступают, и становится немного легче…
— Кира Андреевна, — в кабинет врывается одна из моих девочек, — они пришли!
Меня аж подбрасывает на кресле. Страшно.
Хлопаю по щекам, чтобы прийти в себя, и несусь к дверям.
— Добрый день.
Их трое. Строгая женщина в дорогих очках и двое молодых МЧСников в форме. У каждого планшет с бумагами и самое что ни на есть суровое выражение лица.
— Мы приступим к осмотру? — спрашивает женщина.
— Да, конечно, — я торопливо отступаю и жестом предлагаю им пройти, давая добро на любые манипуляции.
Мужчины проходят в служебную часть, а я остаюсь рядом с Мадам в очках.