Просто удаляю, безжалостно вычищая из памяти. Лишь на последнем случайно цепляю обрывок фразы «Кира, перезвони, умоляю…»
Надо же. Умоляет. Месяц нервы мне трепал, обманывал, унижал, а теперь до мольбы опустился? Да пошел он.
Стоит мне только покончить с посланиями, как идет входящий звонок. От него.
Не отвечаю. Снова звонок. И снова.
Я откидываюсь на спинку и закрываю глаза. Тошно. Нам все равно придется разговаривать, но сейчас я этого не хочу. Чтобы нормально отработать день, мне нужна холодная голова и трезвый мозг, поэтому Леша идет на фиг до вечера.
Я сама звоню дизайнеру и договариваюсь о встрече не у меня в кафе, а совсем в другом месте. Делаю все, чтобы не столкнуться с муженьком, если тот все-таки решит проявить настойчивость и добраться до меня.
Весь день он обрывает мне трубку. В итоге я отправляю его в черный список, и сразу становится так тихо, что даже жутко."
"Мне удается продержаться до вечера. Я не тороплюсь. Часть дороги проезжаю на общественном транспорте, часть прохожу пешком.
Он ждет меня. Я знаю. И испытываю практически непреодолимое желание уйти.
* * *Дальше начинается самый долгий подъем в моей жизни. Я игнорирую лифт и упрямо шагаю по лестнице, будто те три минуты, которые выиграю таким образом, что-то да значат.
Рука тянется к звонку, но останавливается в миллиметре, потому что все внутри противится. Я не хочу видеть его. Просто не хочу и все. До тошноты. До заворота кишок и сердечного приступа. Но смысла прятаться нет. Головой это понимаю, а душа бастует, мучается, просит передышки.
— Потерпи, – обращаюсь к себе, — просто потерпи. Потом станет легче.
Я достаю ключи из сумочки, отпираю дверь и бесшумно шагаю в прихожую. Почему-то мне кажется, что я и сейчас застукаю Березина с Мариной.
Меня подводят трясущиеся руки. Пытаюсь повесить сумку на крючок, но она выскальзывает из пальцев и с грохотом падает на пол.
— Да чтоб тебя, — подхватываю ее, но уже поздно.
Леша выскакивает из большой комнаты. На нем лица нет.