Чувствую, как сердце в груди отбивает гулкий ритм.
— Так, сейчас посмотрим… — доктор наносит гель на датчик и размазывает по моему животу, а потом всматривается в монитор.
Надо мной на кронштейне ещё один монитор дублирует изображение. Захар садится на стул рядом со мной, отцепляет мои напряжённые пальцы и сжимает их. Молча, без взгляда в глаза, но от этого ещё теплее на душе становится."
"Я смотрю на большой монитор во все глаза. Я видела на экране обычного УЗИ-аппарата только небольшой овал и пульсирующую внутри точку, сейчас же картина совсем другая.
Он шевелит ножками и ручками, двигается, ёрзает. Я этого ещё совсем не чувствую, но так интересно смотреть и наблюдать.
— Так… Две руки, две ноги. Пальцы… все. Печень, две почки… Сердце: четыре камеры…
Он перечисляет и дальше, делает какие-то замеры, а я продолжаю неотрывно смотреть на большой монитор и сжимать пальцы Захара.
— Пол озвучивать? — спрашивает доктор.
— А уже видно? — удивлённо спрашиваю. Уверена, что Захар всё рассмотрел, если это возможно.
— На таком сроке не всегда и не у всех. Но в вашем случае с вероятностью в девяносто девять процентов могу сказать, что это… — он ещё раз смотрит на меня, ожидая подтверждения того, что я хочу узнать пол малыша.
Дочка! У меня будет дочка! Хотя мне вообще было всё равно: девочка или мальчик. Просто теперь я знаю точно. Ну, девяносто девять процентов, как сказал доктор.
Смотрю на Зернова и замечаю, как изменилось выражение его лица. Так же, как и я, он только что в намного большей мере осознал, что от нас двоих получится, уже получился, новый человек. Наша девочка.
Наше безмолвное общение прерывает негромкий стук в дверь.
Врач нажимает что-то на своём аппарате, и на изображении ребёнка появляются мигающие синие и красные пятна, потом какие-то графики, похожие на кардиограмму.
— В целом всё хорошо, — говорит он в конце концов. — Сейчас распечатаю заключение и пойдёте к Дарине Фёдоровне.
— В целом? — настораживаюсь, зацепившись за фразу.