– А если нет?
– Аня, ну ты же понимаешь, что каким бы замечательным ни был твой дед, ему бы в силу возраста ни за что не одобрили программу лечения и реабилитации в Израиле.
Вот оно. А ведь я подспудно понимала, к чему всё идёт. Внутри стало так холодно и скрипуче, что не удивлюсь, если изо рта пар повалит. Свободной рукой я незаметно ухватилась за край стула, чтобы не свалиться. Клетка захлопнулась за моей спиной с громким лязгом.
Дальше Ротканов продолжать не стал. Он только молча смотрел на меня, а всё что могла я – лишь так же молча испепелять его взглядом.
– Вот и всё решили тихо-мирно, – Игорь Евгеньевич расплылся в улыбке, будто мы только что с ним закончили работу над удачным проектом. – Ты умная девочка, Аня, хорошо поразмыслив, поймёшь, что от этого только выиграешь. Давай говорить откровенно, вы с Романом играли в игры ещё со школы. Так что кто знает, может скоро мой тихий дом огласится весёлыми криками вашей ребятни.
И вот тут-то меня чуть и не стошнило. Внутри всё стянуло в тугой узел ненависти и презрения.
Больнее всего то, что я неоднократно представляла, как это может между нами произойти.
Тогда в машине Лекс промолчал, но возле самого дома сказал одну вещь.
– Ты не должна винить себя, Ирландо. Короткие юбки и призывные взгляды – это всё отмазки мудаков. Если ты сказала ему «нет», то неважно, как ты его сказала. Это было «нет». И точка. Запомни: в насилии всегда виноват насильник.
Этот странный парень, сотканный из противоречий, для которого и самого чьё-то «нет» – пустой звук, но, как оказалось, только не в этом, именно он и его слова позволили мне не свалиться в самобичевание, не искать причину в себе.
"Но как быть со всем этим теперь, когда я буду видеть его каждый день? Снова слышать голос и видеть те самые руки, которые… Это будет невыносимо.
Я молча поднялась и на деревянных ногах направилась к двери, услышав в спину напоминание о близкой дате.