Иногда нужно проиграть, чтобы ты и твои близкие люди стали счастливее.
— Это я раньше тут все с землей сравнял бы. И мамка твоя меня бы возненавидела. — Усмехаюсь. — В очередной раз. А я бы лишь руками развел, что так надо. Что она просто не понимает. И что надо меня слушать и слушаться. Сейчас все изменилось. Ты себе даже не представляешь насколько. Так что пусть Яшины строят что хотят. Богатеют. Это приведет к тому, что твоя мама будет жить лучше. А значит, и ты.
Мысленно обещаю дочери, что не буду ни с кем ссориться.
Я не допущу, чтобы мой ребенок вырос с теми же комплексами, что и я. Ни за что на свете.
Итак, мы с Мирой едем домой, чтобы страдать над фрикадельками.
В ростовской квартире пока не слишком обжито, но для ребенка вполне безопасно. У Миры здесь много игрушек. У двери стоит мешок вещей на все случаи жизни — Марина будто не на сутки мне ее отдала, а навсегда. Одежда, обувь, лекарства.
Марина замечательная мама. Я сильно на нее злился поначалу. Что молчала. Вообще не хотела сообщать, что у нас ребенок общий. Видеть ее не хотел. Внутри кипело все, бурлило. Не знаю, чего хотелось.
"А потом простил. В один день проснулся и понял, что не злюсь совсем. Наверное, так бывает с близкими людьми. Когда ошибку берешь и прощаешь. Не ради чего-то, а просто так. Ради мира. И ради Мирка, конечно.
Сегодня у меня полноценный выходной. Никакой работы, потому что слежу за ребенком. Вечером мы печем пиццу с колбасой. Потом Мира заявляет, что колбасу есть не будет, хотя сама же ее на тесто выкладывала. На мое недоумение по поводу ее двусмысленного поведения она отвечает улыбкой.
Что ж. Делать нечего, мы принимаемся вместе выковыривать колбасу из-под сыра. Умывшись, — кто слезами, кто водой, — приходим к выводу, что пицца стала некрасивая. И есть ее стремно.
Спасают мультики.
За время колбасных приключений Марина пишет и звонит раз шесть, уточняя, всё ли нормально. Как чувствует, что Мирослава капризничает. Я не сдаюсь. Потому что нажаловаться на двухлетнего человека в первый же общий вечер — ниже моего достоинства.