Головой качаю. Опасно. Но попробуй уже остановись. Когда надежда появилась. Когда мы, наконец, вдвоем. И более-менее искренне разговариваем.
— Ты меня ревнуешь к Злате? Признайся.
Я отдаю себе отчет в том, что нападаю. Смотрю на карман на ее куртке. Делаю шаг вперед. Марина отступает.
— Ты тут совсем ни при чем, Миронов.
— Уверена?
— На сто процентов. С чего ты вообще спрашиваешь? — ее голос меняет тональность.
Потому что надеюсь. Потому что люблю.
Эти слова застывают на языке и рассыпаются на буквы. Из которых я быстро формулирую грубое:
— Потому что я с трудом не думаю о тебе, когда трахаю жену.
Смотрю себе под ноги. Пульс частит.
Делаю еще один шаг в ее сторону. Мир не черно-белый, как без нее. Он черно-красный. Но черного больше, конечно.
Марина вздрагивает и толкает меня в грудь.
— Ты притворяешься! Господи, притворяешься приличным человеком! Бизнесменом! А сам все тот же грязный, грубый колхозник! Который говорит мерзости! Который... да с тобой нельзя нормально разговаривать!
Я смотрю в пол*.
Надо остановиться. Если она будет настраивать Мирославу против меня, я ничего сделать не смогу. Мирок на сто процентов мамина девочка. Хочешь-не хочешь, а признать приходится.
Мне нельзя.
— Я запрещаю себе думать о тебе, — говорю вслух. — Так начинается каждый мой секс с женой. Уже много лет. И от того, видимся мы с тобой или нет, суть не меняется.
Всё еще люблю.
Марина делает вдох. Громкий. Такой чувственный, что волоски дыбом по телу. В паху простреливает, в груди долбит.
Хочу.
Я смотрю в пол*.
Хочу ее.
Губы совсем сухие.
— А я запрещаю себе думать о тебе, когда меня трахают, — выплевывает Марина воинственно. Выжигая дотла то, что еще живо было.
Когда. Ее. Трахают.
Меня ослепляет. Мне снова больно."
"— Блть! — выдаю сквозь зубы.
Картинка перед глазами красная. Ботинки ее белые теперь кровавого цвета. Я моргаю. Руки напрягаются. Больно. Больно, блть. Но и это проглатываю. Марина всегда знала, как сделать мне херово. И момента не упускала.
Но ей, конечно, этого мало. Она продолжает:
— Это ты виноват, — тараторит мне в лицо. — Ты виноват во всем! Что я с другим каждый день сплю. Что замуж за него собираюсь. Ты!
Она отступает, пока не натыкается спиной на машину. Я упираюсь руками в капот, пресекая дальнейшие попытки к бегству. Поднимаю глаза и смотрю на ее подбородок.
— А ты что сделала в своей жизни, чтобы быть со мной?
Мои слова ее словно оглушают. Марина открывает рот, потом закрывает.