— Данил... — Делаю растерянный взмах руками. — Нельзя. Поздно. Мне надо...
— Садись, поехали, — настаивает он. Смотрит в мои глаза. Потом улыбается и добавляет: — Живо, Хулиганка.
В салоне пахнет чистотой и кожей.
Я прихожу в себя, понимая, что дома проносятся за окном. Мирослава поет во все горло какую-то современную попсовую песню. Данил включил музыку сразу же, как внедорожник тронулся с места. Кажется, это их общая песня. Сомневаюсь, правда, что она в его вкусе.
На мне белое платье. Кружевное белье.
Быстро смотрюсь в зеркало и вытираю чуть осыпавшуюся тушь.
Сердце сейчас ребра пробьет.
Мирослава поет и смеется.
В машине очень тепло.
Я, честно говоря, в полном, диком, звенящем в ушах ужасе.
Данил поглядывает на меня через зеркало заднего вида. Его руки на руле. Я рассматриваю его пальцы, значок «Лексуса», и сводит с ума дежавю. Ехать с ним куда-то. Долго. Хоть на край света.
Боже.
Я... придвигаюсь ближе и обнимаю его со спины. Изо всех своих сил.
Закрываю глаза и замираю.
Я обнимаю его.
Трогаю его. Своего любимого. Втягиваю его запах. Надышаться не могу.
С каждой секундой я все в большем ужасе от происходящего. От себя самой. От последствий.
Мы едем кормить Миру. Наша дочка устала и проголодалась.
Я обнимаю Данила сильнее. Песня закончилась, но он включает ее второй раз. И Мирослава снова поет.
Данил кладет руку на мою ладонь и сжимает.
Я ахаю. И улыбаюсь! Чувствуя, как крепко он держит. Уже зная, что у меня появилось новое самое любимое и безопасное воспоминание.
Глава 32
В ресторане горит приглушенный свет. Любимое место Данила и Мирославы — это не какая-нибудь там забегаловка.
— Ого, — говорю я, оглядываясь.
— Леди Мирок предпочитает приличные заведения, — шутит Данил.
Леди Мирок тем временем бодро шагает к одному из столиков. Данил приобнимает меня за талию и произносит:
— Смелее.
На мне его куртка. Весна только началась, и вечером на улице пока еще холодно.
Я кутаюсь в нее, а потом нехотя разоблачаюсь, оставшись вновь в одном белом платье. Уязвимая, напуганная, безрассудная.
Мы выбираем уединенное место, где можно спрятаться от любопытных глаз. Но Данил смотрит. Постоянно. Любуется, осекается, снова смотрит.
Мы садимся за столик, Данил делает заказ. Его голос звучит совершенно спокойно, но прокатывает по моим нервам. Я прошу просто воду.