— Было скучно? — Сама дочку в коляску усаживаю, пристегиваю и быстро заговорщически сообщаю: — Мы за мороженым.
Мирослава важно кивает, позволяя себя зафиксировать. Я понимаю, что обратилась к Миронову на «ты». И вспыхиваю.
— Каюсь, я прослушал начало, а потом запутался и ничего не понял, — отвечает так же беззаботно Данил.
Стоит рядом, никуда не уходит. Намерен... продолжать разговор?
— Я тоже ничего не понимаю, что она там стелет, — поддерживает Алексей, подходя ко мне ближе. — Какие-то цифры, статистика, ГОСТы.
— Там всё элементарно, — укоряю я их обоих. Выпрямляюсь и берусь за ручки коляски-трости, как бы показывая, что нам уже пора идти. — Пришлось сократить доклад в пять раз, выкинув самое важное.
— Я гляну в записи, — обещает Данил.
Его глаза вновь опускаются вниз, он рассматривает Мирославу, внимание которой принадлежит браслетику, что украшает ее правую руку. Сегодня у Миры два хвостика по бокам, которые на удивление хорошо сохранились после детской площадки. Моя дочь —очень красивая девочка.
— Ну что, мы к морю? — уточняет Лёша.
Я киваю.
— Везет. Мне еще минимум час здесь торчать, — сообщает Данил.
Бросает взгляд на часы. Потом на меня. Вновь вниз, на Миру. На ней он задерживается.
Губы сохнут. Я смотрю на Данила и замечаю, как он едва заметно улыбается. Уголки губ дергаются. Улыбка закрытая, он не показывает зубов. Это одна из самых его миролюбивых улыбок. Ему нравится девочка.
Мои руки крепче сжимают коляску. Костяшки пальцев бледнеют.
Данил делает шаг вперед, приседает на корточки.
— Это Варина? — спрашивает Данил.
Я молчу. Хотела бы ответить, но голос куда-то девается. Столько раз себе этот момент представляла, и каждый раз находилась с остроумным ответом. Мешок с ними за спиной годами таскала. Тяжело было, но я копила, собирала, складывала. Он мне — я ему! Уделать, убить! Сейчас же сунулась — а там пусто.
На помощь приходит Лёша:
— Это дочка Марины. У Варвары сын, Егор. Столько детей, я сам не сразу разобрался.
Данил напрягается. Меня током простреливает."
"Его реакция едва заметна, но я сейчас функционирую на пике человеческих возможностей, поэтому считываю малейшее движение.
Миронов бросает на меня взгляд, прищуривается. Потом вновь смотрит на дочь. На меня, на Миру.