Слова о том, что мне очень жаль, что я ее так подвела, застревают в горле, когда Юля бросается мне на шею.
Она не стала бы обнимать меня, знай она всю правду. Тогда из-за чего она плачет?
— Что случилось, Лю? — глажу ее по волосам. — Расскажи мне.
— Папа, — всхлипывает она, набирая полные легкие. — Папа…
Меня пробирает до костей, как если бы я с головой рухнула в прорубь. А если с Платоном что-то случилось в Москве? А если сердце? Я же этого не переживу!…
— Папа, меня обманул! — выдыхает она.
— О боже, — выдаю первое, что приходит на ум, и сгибаюсь пополам.
Похоже, слишком много потрясений для одного вечера. Моя нервная система дала сбой. Руки дрожат от выброса адреналина, а голова кружится.
— Лея, — от неожиданности на лице Юли даже высыхают слезы. — С моим отцом все в порядке.
— Ладно… Но кто тебе звонил? Почему ты говоришь, что Платон тебя обманул?
Юля уже взяла себя в руки. Подойдя к умывальникам, она смывает черные подтеки туши, а после ловит мой взгляд в зеркале.
На ее лице еще остались красные пятна, но во взгляде больше нет слез. Только ядовитая зелень, какая бывала в глазах у Платона в моменты чистейшей безграничной ярости.
— Поехали к нам, Лея, — говорит она. — Я расскажу, пока буду собирать вещи.
Глава 33
Когда во вторник вечером захожу в квартиру, то первым делом спотыкаюсь о выставленные чемоданы. Причину их появления я уже знаю. Лея позвонила около полуночи понедельника.
Прилететь раньше я никак не мог.
В квартире непривычно тихо.
Раньше меня встречали голоса Егора, Юли или Кости, я привык даже к тому, что мимо меня пролетала, не поднимая глаз Лея. Но теперь меня больше никто не встречает, так что и я захожу в квартиру, не разуваясь и не сбрасывая верхнюю одежду.
Юля сидит на кухне, пока Костя катит в прихожую еще один чемодан.
Гронский бросает на меня полный осуждения взгляд и качает головой. Но мнение зятя меня интересует куда меньше, чем собственная дочь.
Я ждал свинью от Оксаны, и совсем не учел… Виолетты.
Дизайнершу подгоняли установленные мною же сроки, о которых я и думать забыл. Работа съедала все мое время, так что звонки Виолетты, находясь в Москве, я сбрасывал.
Вот она ничего умнее и не придумала, как набрать мою дочь, чтобы спросить, можно ли розовый балдахин в ее комнате заменить на фиолетовый? Даже такие пустяковые вопросы она не могла решать без одобрения заказчика, который подписал дизайн.