Это невозможно теперь, — Рок привлекает меня к себе. — Ты дала своё согласие. По нашим законам ты теперь моя.
— Вещь? Батарейка? — нет, это не упрёк. И даже не истерика. По крайней мере, я очень стараюсь так не думать. И уж тем более не допускать в интонациях. Просто хочу знать, какая роль мне теперь уготована. На что меня вынудили согласиться?
— Моя женщина. Моя связанная. Жена. Та с кем я решил разделить свою жизнь и силу, — непререкаемо чеканит мужчина. Отстраняет и, ухватив за подбородок, заставляет посмотреть на себя.
— Не всегда, — возмущаюсь я, пытаясь вывернуться из его рук.
— Возможно. Но в большинстве своём. Будешь спорить? Взвешенно выбрав себе женщину, приняв решение и дав брачные обеты, куард их сдержит. Сила заставит. Между связанными может не быть чувств, но женщина будет защищена, лелеема и оберегаема. Это закон.
— Ты хочешь сказать, что вы все такие замечательные? — скептически хмыкаю, пряча своё смятение.
В глазах мужчины появляются смешинки.
— Нет, не хочу. Не обольщайся. Мы корыстны. Расчётливы. Жестоки по своей природе, но не лишены здравого смысла и прагматичности. Добиваемся целей любой ценой. В нашем обществе правят сильнейшие. И нам приходится немало усилий прилагать, чтобы считаться друг с другом. Потому и законы жёсткие. Чтобы держать в узде каждого. Даже адамиров и их отпрысков. Ты правильно сравнила нас с хищниками, Мия.
— И ты… — констатирую я.
— И я, — кивает он со спокойным удовлетворением.
И больше ничего добавить не успевает — нас прерывает деликатный стук. Рок отпускает меня и, прежде чем позволить слугам войти, набрасывает мне на плечи мягкий пушистый плед из нежной белой шерсти, взятый с одного из кресел.
Пока нам накрывают на стол, я отхожу к высокому окну. Взгляд прикипает к темному небу, на котором уже мерцают холодные звёзды, а мысли испуганно скачут вокруг того, что я только что услышала.
Вскоре понимаю, что мы снова остались наедине, и в комнате воцаряется тишина. Рок подходит бесшумно, но я всё равно ощущаю его приближение на каких-то глубинных уровнях осязания. На плечах смыкаются его руки, разворачивая меня лицом к комнате.