— Пойдём ужинать, Мия. И сможешь задать все свои вопросы, — увлекает он меня к круглому столику, красиво сервированному и украшенному странной белой веточкой в вазе, усеянной золотистыми огоньками.
Мы садимся и комната сразу же погружается в романтичный полумрак разбавленный мягким мерцанием этих огоньков. Надо же, как красиво. Я даже не ожидала, если честно. После столь неожиданного для меня бракосочетания думала, что дальше меня ждёт… что-то более приземлённое. Хотя, Рок ведь уже показывал, что умеет делать красивые романтичные жесты.
— Что изменилось, Мия? — слышу я внезапно его голос, звучащий слегка резковато, и понимаю, что слишком погрузилась в собственные размышления. Поднимаю на мужчину недоумевающий взгляд. Он задумчиво хмурится. — Ты догадывалась, что я хочу тебя заполучить. Чувствовала моё желание. Позволяла прикасаться к тебе. Допускала мысль, что мне нужно от тебя больше, чем то, что попросил изначально. И принимала мою защиту и опеку добровольно.
"Мне отчего-то становится неловко. И снова глаза на мокром месте. Дурацкие гормоны.
— Прости, если задела своими мыслями. Я их не контролирую. Могу закрыть, чтобы… — начинаю я импульсивно, со стыдом признавая, что голос звучит обиженным лепетом. Глупо, Солька.
— Прекрати! Я разве сказал, что задет? Думаешь моё самомнение настолько низкое, что твои в общем-то вполне ожидаемые сомнения выведут меня из себя? — Рок говорит спокойно и терпеливо, как с ребёнком.
И это почему-то задевает уже меня. И так хочется сорваться. Даже понимание абсурдности такой реакции слабо останавливает. Знаю, что лично он ни в чём передо мной не виноват. И ничего не должен, кроме того, что сам захотел обещать. Просто… меня затапливает изнутри обидой на всё и вся. На то, что моя жизнь теперь уже никогда не станет прежней, на то, что я сама себе уже не принадлежу, что вернуться в родной мир мне не позволят, что замуж меня выдали почти насильно, как в средневековье каком-то, что муж выбирал меня осознанно и прагматично, а не по любви… И ещё столько всего, включая горечь и стыд вернувшихся воспоминаний, и глубоку, грызущую изнутри тоску по любимой сестре, с которой мне возможно больше не суждено увидеться.