— Мы действуем строго по инструкции.
— А что ж ты тогда со мной разговариваешь? Кажется, вам это запрещено, — ехидно улыбнулась я, едва удержавшись, чтобы не показать этому мужлану язык.
Тот едва не задохнулся от возмущения. Бросил быстрый взгляд на Мейлин, явно опасаясь, что скрывающийся под шлемом страж всем расскажет о его промахе, но служанка проворно провела около губ пальцами, словно показывая, что зашивает их.
— Сгинь отсюда, — буркнул главный охранник и по очереди предупреждающе глянул на каждого из своих подчиненных.
Мейлин дважды повторять не потребовалось — она быстро вышла из подвала. Тип, который только что отчитывал ее, хмыкнул и отвернулся от меня, не желая продолжать разговор.
Теперь придется ждать новой пересменки. Как скоро Мейлин сумеет отыскать солдатский наряд? Не подставляю ли я ее своей просьбой? А главное, что с ней делает этот самый Гоушен, раз ей приходится «кричать и работать руками»? В голову приходили только весьма пошлые образы.
Каменные стены давили, а единственный источник света — крошечное оконце под потолком — едва освещал мрачное помещение.
Главный охранник, стоявший у дверей подвала, бросал на меня злобные взгляды.
Время тянулось мучительно долго. Час шел за часом. День сменился вечером. Солнце медленно клонилось к закату, и тени становились длиннее и мрачнее. Тревога за Мейлин не давала покоя, но теперь я хотя бы знала, что она жива.
Опустилась ночь, и камера погрузилась в полную темноту. Холод пробирался сквозь тонкую одежду. Я обняла себя руками, пытаясь согреться, легла на солому и начала уплывать в беспокойный сон.
* * *— Каждый твой удар — музыка для моих ушей, — мурлыкал Гоушен, наблюдая за Мейлин и жуя орешки. — Воительница моего сердца.
— Не заткнешься — бить буду тебя, — сурово зыркнула на него она.
Сегодняшнее «представление» давалось ей гораздо сложнее, чем предыдущие, потому что мыслями она оставалась со своей госпожой.
— Так ведь я только за! — Гоушен хлопнул в ладоши и вскочил, подставляя под удары спину.
— Позер… — прошипела она, откидывая палку в сторону.