Но если только что-то выкинет, пристрелю на месте. И вас вместе с ним.
Киваю так отчаянно, что мужик снова начинает смеяться.
— Ладно. В субботу приезжайте, знакомиться уже все вместе с вами будем.
Пишет на бумажке адрес, пододвигает мне. Берет другую опять готовится писать.
— Вы пешком или на машине?
— На машине.
Кивает, словно уверяясь в своих предположениях.
— Номер говорите и марку, чтобы я охранникам на въезде в поселок передал.
Диктую. Вижу, что рука замирает. Надо было все-таки эту чертову машину продать.
— Мне было сказано, с вами муж недавно развелся. Судя по тому, какая у вас машина, человек он, прямо скажем, не бедный. Зачем вам вообще работать-то?
— Затем, что жить не на что.
— Совсем с носом оставил?
Киваю.
— Орел.
Качает головой. Не могу понять — то ли уважительно, то ли с неодобрением. Молчу. Смотрит изучающе, потом отводит глаза.
— Простите. Вы правы. Не мое это дело. Тогда что же? Жду в субботу. И этого вашего… коня привозите.
— Шарик-Бобик.
Смотрит недоверчиво, потом снова смеется.
— Аристократ что ли?
— Дворянин. Самых что ни на есть отборных дворовых кровей.
Уже хохочет.
— Спасибо. Развлекли хоть. А то день так дерьмово начался…
Встает, обходит стол, чтобы на прощание пожать мне руку. Может и ничего? Может и вполне хорошо мне в его доме работать будет?..
* * *В субботу сажаю своего потомственного дворянина в машину и везу. Дом у Директора Директората какой-то там Дирекции Симонова Евгения Васильевича, понятно, не на Егорьевском шоссе.
Дом Евгения Васильевича ничем не уступает соседним — просторный, светлый.
Выхожу. Оставляю Шарика-Бобика пока что в машине.