— Будешь? — я легонько толкнул локтем Айлин и кивнул на кусок солонины в своей руке. Девушка покачала головой и лишь поплотнее зажала нос шёлковым платочком. Трупная вонь её не шибко то вдохновляла.
— Шуточки у тебя, — немного помолчав, проворчала девушка.
Я откусил ещё кусок солонины, прожевал его и ответил.
— Ну, в той тюрьме зрелище было ещё менее аппетитным.
Девушка ничего не сказала. Лишь недовольно фыркнула, просверлив меня злым взглядом. Я лишь равнодушно пожал плечами. Не хочешь — как хочешь.
Возле небольшой оградки лежали два стражника. Один сжимал в руках длинное копьё, увенчанное узким трёхгранным наконечником, второй сжимал в руках фальшион. Ни то ни другое им обоим так и не пригодилось. Влетевшие в село кочевники просто расстреляли бедолаг из луков. Теперь их утыканные стрелами тушки отдалённо напоминали облысевших ежей. Гамбезон не защищает от выстрела из композитки, а на кольчуги местные власти, деньги, похоже, зажали. Либо эти лоботрясы попросту их не носили, считая, что уж в село-то налётчики не сунутся.
"Вот только они сунулись. И застали всех врасплох. Стражники не успели выстроиться и дать им достойный отпор. А кочевники налетели на городок, словно внезапная буря. Покатились по улицам, рубя всех, кто хоть как-то пытался сопротивляться. Но этого им было мало. После того, как сопротивление было подавлено, Алерайцы спешились. И началась настоящая бойня. Крестьян выволакивали из домов, кололи, резали и стреляли, тех, кто пытался убежать.
На длинном колодезном журавле висел труп мужчины. Верёвка обхватила его распухшую шею, а тяжёлый груз на противоположном конце конструкции не давал телу упасть. Скошенная набок голова бедолаги следила за нами окровавленными колодцами опустевших глазниц. Из перекошенного в предсмертной агонии рта тянулась тонкая нитка кровавой слюны, постепенно теряясь в длинной щетине подбородка.
Но, то, что обнаружилось за колодцем, заставило меня убрать солонину обратно в сумку. Аппетит резко пропал, сменившись рвотными позывами.