— Он прав, — мрачно добавила Сюзанна, — Но, скорее всего, она уже свихнулась, после всего, что с ней сделали. И тут мы вряд ли уже сможем помочь.
— У нас и так двое калек и один больной на руках, — проворчал Бернард, — Ещё одного мы попросту не потянем.
Вердикт был очевиден. В каком-то смысле жесток, но… С другой стороны, смерть всё-таки милосерднее, чем влачить существование в виде такого полоумного обрубка.
— Подмога… Слишком поздно, — прохрипела женщина, обведя нас чуть прояснившимся взглядом, — Они уже… Всех…
— Кто, они? — спросил я, подойдя поближе.
— Арнычары… Тьма тьмущая… Мы и сделать ничего не успели, — прохрипела она, — Только спрятать детей… Прошу… Найдите моих… Детей.
— Скорее всего, они уже мертвы, — покачал головой я, вытаскивая из ножен мизерикорд, — Но мы их поищем. Это я могу обещать. А теперь закрой глаза. С тебя достаточно забот и тревог этого мира.
"Женщина прикрыла глаза. Закусила губу. Напряглась. Остриё мизерикорда с мягким чавканьем вошло под основание черепа. Пробило кость и вонзилось в мякоть мозга. Женщина дёрнулась лишь один раз. Очень слабо. На большее у её тела просто не было сил. Дёрнулась и обмякла. Её душа отправилась на божий суд, как утверждали местные.
Я встал и окинул взглядом остальных. Барон, Бернард, Вернон, Тур и Альберт взирали на это более-менее равнодушно. По крайней мере, хорошо держали себя в руках.
— Идём отсюда, — бросил я, отходя от распластавшегося на земле трупа, — Нужно осмотреть остатки селения.
Дом старосты уцелел лучше прочих. Может, потому, что был сложен из камня, а не из соломы, кое-как промазанной глиной. Дверь сорвана с петель. Внутри разруха и запустение. На пороге пятно свежей крови, с тянущимся от него длинным, размазанным следом. Кого-то зарубили, когда дверь подалась, затем подцепили крюком и поволокли по земле. Быть может, того самого бедолагу, что болтается сейчас на колодезном журавле.